И хочется, и колется

У мамы были такие – она почему-то берегла их. Они всегда стояли на тумбочке в её комнате. Два пухлых губастеньких купидончика…

– Познакомишь с девушкой? – улыбается он мне. На подбородке у него ямочка. И вообще – милаха. Я вдруг понимаю: он мне нравится. Очень располагающие лицо, улыбка, глаза.

– Это Белая Лилия, – Крокодил не издевается, а как-то торжественно произносит мои имя и фамилию. – Моя будущая жена. Я женюсь, Меч.

– Да неужели? Свершилось?

– Пока ещё нет, но скоро. Познакомься, Лиля. Это мой друг, Хромов Мечислав.

Хром делает страшные глаза и трясёт головой:

– Боже тебя упаси! Это собственность жены! Елены Прекрасной! А я тут так, на побегушках. Но что же вы стоите в дверях, гости дорогие? Проходите, присаживайтесь, почти всё готово для вашего торжественного ужина.

Это было… словно по-настоящему. Романтический ужин при свечах. Отдельная кабинка, где только я и Гена, и если бы не его слова о том, что наша сделка – всего лишь деловое соглашение, я бы подумала, что он меня охмуряет.

Нет, ничего такого. Просто ели, пили вино, разговаривали. Помнится, я много смеялась, а он тихо радовался и моему смеху, и музыке, что лилась ненавязчиво. Наслаждался – вот правильное слово.

Блюда сменялись одно за другим, я пьянела. Не столько от нескольких глотков вина, сколько от сытости и… какого-то маленького счастья, что плескалось крошечным солнцем у меня внутри.

Впервые после смерти мамы я была по-настоящему счастлива.

Позже, в машине, он снова трогал мои кудряшки и хохотал над моим возмущением. А дома мы разошлись по своим комнатам. Я – на огромную кровать, а он – на надувной матрас.

– Спокойной ночи, – сказал он мне и склонил голову в старомодном поклоне, будто приглашал на танец.

– До завтра, – пролепетала я и юркнула за большую надёжную дверь.

Он меня будоражил. Выводил из себя. Я ничего не понимала. Да и куда мне было понять, глупой восемнадцатилетней девственнице, которая никогда толком и не целовалась до сегодняшнего дня.

Крокодил купил мне белые туфли – сам выбирал, а я только примеряла. Но у него глаз – алмаз. Мы взяли те самые, первые, что упали ему в око. А в ювелирном мы даже немного поспорили.

Я не хотела его… разорять. Как-то неправильно всё это выглядело. Поэтому мне хотелось скромный ободок, а Крокодил настаивал на широком кольце, почти закрывающем фалангу.