И хочется, и колется

А Крокодил мне волосы вытирал, а затем, усадив на тот самый диванчик, расчёсывал, как маленькую девочку.

Я не сопротивлялась. Наоборот. Притихла. Кажется, впервые за целый год обо мне кто-то по-настоящему заботился. Не денег сунул – на, купи себе чего-нибудь, порадуй себя, а проявил, пусть и крохотную, но заботу.

– Есть хочу, – заявила, почувствовав, что могу слона целиком проглотить. И снова он не бухтел и не возмущался, что навязалась я на его голову. Яичницу приготовил – вкусную, с поджаристыми кусочками хлеба, ветчиной и сыром.

Помидоры дольками нарезал.

Сам он не ел, сидел рядом, смотрел на меня, подперев щёку рукой. Разглядывал, как жар-птицу, что случайно прилетела в его жилище.

Я съела всё. Чуть не лопнула, но храбро расправилась с гигантской порцией. Кажется, ничего лучшего не пробовала очень давно.

– Чай? – спросил Крокодил, и я неуверенно кивнула. А пока он возился, грел воду, заваривал, я уснула прямо за столом.

Он нёс меня на руках – помню. И что прижималась к его груди во сне – тоже помню, даже сейчас, спустя годы.

И позволила ему халат снять. А когда он обнял меня, стало ещё спокойнее, будто я дома, а я рядом – мамино тепло.

Нет, я ничего не путала. Понимала: мамы нет, она умерла. Но вот эти забота, терпение на короткий миг примирили меня с чужим мужчиной.

Он казался мне слишком взрослым. Ему около тридцатника, как Славе. А мне нравился Валера из параллельной группы – мой ровесник. Немного прыщавый, с длинной шеей, нескладными руками. Эдакий щенок-переросток.

Молодой и резвый. Между Валерой и Крокодилом – пропасть. Юноша и взрослый мужик. В моём восемнадцатилетнем мозгу – старый, что называется. Папик. Хоть он и недотягивал до этого почётного звания никак.

Поутру мы пили чай, и я снова подумывала, как бы мне отсюда свинтить. Но ночной запал немного поутих. Душа лишь не хотела смириться со статусом рабыни.

Гена протянул мне телефон. Мой.

– Я хочу, чтобы у тебя не осталось ложных иллюзий, – сказал он мне без хождений вокруг да около.

 – Твой… кто он тебе, кстати?

– Святославик? – уточнила на всякий случай.

– Да, – Крокодил поморщился так, словно я ему напильником по зубам заехала.

– Как бы отчим, – процедила сквозь стиснутые челюсти. Я ненавидела подобные вопросы. Некоторые бабки у подъезда считали, что мы со Славиком живём вместе, как муж и жена, но во грехе. Всем сплетницам рот не заткнёшь. А их домыслы – вообще абсурд. Благодарение небесам, Славик даже намёков никаких никогда не делал.