Путь Чародея

– Вытирай ему лоб холодной водой. Попробуем сбить ему жар. – приказал чародей. – Я сейчас иду за ингредиентами для зелья. И наблюдай за тем, чтобы рана не слишком быстро продвигалась к сердцу.

Произнеся эти слова, он в спешке выбежал из комнаты и из дома в целом. Амелия же начала протирать лоб Марка. Он был горячим и влажным. Его всего лихорадило. Она беспокоилась о своем друге и боялась потерять его. Он же в свою очередь ворочался, словно ему снится какой-то кошмар. Амелия немного передохнула и опять принялась протирать его лоб.

Вдруг она заметила, что рана стремительно направляется к сердцу. Она уже хотела позвать Эдмунда, как только он вбежал в дом, с охапкой трав в руках, и тут же принялся их крошить.

Тут он заметил, что рана почти добралась до сердца. Он сурово взглянул на Амелию.

– Я уже хотела звать вас, как только вы прибежали. – встревоженным голосом сообщила она. – Как думаете, еще не поздно?

– Нет. У него есть в запасе еще пара часов. Этого времени должно хватить для того, чтобы изготовить противоядие.

 – бесстрастно ответил чародей. – Проклятье. Редкое же заклятье было наложено на тот клинок! Кантара немного приостановила его действие, но атака Гончей наоборот его ускорила. Я не встречал такого с тех пор как…

Он осекся, заметив, как девушка с интересом слушает его рассказ. Он сглотнул и продолжил.

– А, неважно. Я полагаю, тот Темный Чародей, который охотится за тобой и помог его создать. Давненько я не видел такой магии. – сообщил он ей.

 – Ты нажила себе опасных противников.

– Вы встречались с такой магией раньше? – пораженно спросила Амелия. – Вы знаете что-нибудь такое, что поможет нам одолеть его.

Эдмунд печально покачал головой.

– Навряд ли. Я очень давно не сталкиваюсь с волшебниками. Особенно с такими могущественными. Но я могу поискать что-нибудь, когда мой племянник поправится.

– Он сказал, что вы мне поможете. Я очень буду вам признательна. – печально улыбнулась она, держа в руке медальон.

– Покажи мне его. – сказал он ей.

Она протянула ему медальон. Эдмунд начал завороженно вертеть его в руках, и как только он оказался перед Марком, тот немедленно сел, не открывая глаз. Его дядя отшатнулся, а Амелия открыла рот в изумлении, и прежде чем что-то сказать, Марк произнес.

– И в последний день лета, того времени, когда свершилось величайшее предательство мира, тот, кто это произнесет, возьмет в свои руки то, что предначертано ему судьбой.