Подкидыш

На Игната смотрели большие осуждающие глаза взрослого мужика…

Вспомнилось – человек рождается и умирает с одинаковыми по размеру глазами. Точно такие же они будут у этого оратора (орать – оратор) и в 90 лет.

Явление лица Игната тут же усилило звучание – ор стал звуком бормашины, входящей сверлом в корень больного зуба.

Интересно, спокойно подумал Игнат, чего же он хочет? Писать – так в памперсах, колыбельную – так сам себе и поет. Кушать он хочет – вот что.

И глаза Игната начали шарить, в какую часть коляски всунута бутылочка со смесью.

И ор мгновенно прекратился. В наступившей тишине явно читался вопрос мужика в коляске – а это еще что такое? Наверное, точно такая же тишина наступила сразу после Большого взрыва, родившего Вселенную.

Рядом стоял молодой старый человек с аккуратно уложенными седыми волосами в дорогих очках и с легкомысленной молодежной сумкой на плече.

– Можно мне, – отодвинул некорректно плечом от коляски Игната мужчина.

Игнат невольно посторонился.

– Мы хотим кушать и общаться. Возьмите его на руки, молодой папаша. Мне еще к министру идти, а он меня обязательно обделает – по закону подлости.

– К министру, – задумчиво произнес Игнат. – А вы случайно не профессор Вячеслав Романович Дмитриев?

– Случайно ничего, молодой папаша, не бывает. Значит, вы тот самый журналист, который желает узнать все о половых отношениях?

Что же узнавать, если вы сами отец и, надеюсь, произвели это орущее существо традиционным способом.

– А что – в таком возрасте можно узнать по голосу, что он станет певцом?

– Узнать ничего, дорогой мой, нельзя. Можно предположить. Вот я могу предположить, судя по вашему поведению, что вы к этому младенцу имеете весьма удаленное отношение.

– Интересно, как вы смогли это определить?

– Ничего проще – вы впервые слышали такой звук, а настоящий родитель уже должен привыкнуть к повышенному звучанию этого четырехногого инструмента.

Воспитание, чтобы вы знали – это самозащита. Ради того, чтобы вам было удобно, вы все сделаете, тем самым улучшая или ухудшая мир.

На этом наша жизнь стоит. Похоже, – улыбнулся профессор, – наше интервью уже в самом разгаре, если не в конце.

– Только я диктофон не включил.