Снежная Золушка

Его пушистая часть тела в панике заметалась, реагируя на это заявление, но малыш быстро пресек бунт, поймав хвост за кончик.

– А где она, твоя мама? Если, конечно, не секрет, – продолжила расспросы я, не забывая при этом восхищаться ее нарядами, радуя тем самым ребенка.

Не то чтобы они были прям ах – на самом деле и ткань грубовата, и из украшений лишь чуть-чуть вышивки на лифе и поясе, да и фасон странный: приталенные и чуть расклешенные от бедра. С разрезами по ногам, открывающими… в моем случае почти все, потому что и в платьях я тоже, кажется, утону.

Но в простоте крылось удобство, а это очень даже достойно восхищения.

– Мамка умерла, когда я появился на свет, – вздохнул Олли, с грустью глядя на ее одежду. Без слез и без затаенной боли. Наверное, ему было проще, ведь если она погибла при родах, значит, он никогда ее не видел, не успел привязаться и полюбить… как я свою.

– Прости. – Я закусила губу, не зная, что сказать. – Моя мама тоже… умерла, – выдавила, внезапно осознав, что слова даются очень тяжело, будто при саднящем горле, хотя заболеть мне благодаря стараниям альдов не удалось.

 – Пять лет назад.

– Она была хорошей? – вскинул голову лисенок, впиваясь глазками в мое лицо. – Красивая, наверное… как ты, да?

– Да. – Я улыбнулась, радуясь его живому интересу. – Она была гораздо лучше и краше меня!

Странно, но за все это время, прошедшее после похорон, я так ни с кем толком и не поговорила о самой важной и самой любимой для меня женщине. Папе и без того было плохо, не хотела мучить его воспоминаниями еще больше.

Слуги… они славные, правда. Но не настолько близкие, чтобы выворачивать перед ними душу. А больше ведь никого и не было. Ни братьев, ни сестер, ни друзей, которые ближе родни. Одни только знакомые и те, кто работал на нашу семью. Меня бы выслушали многие, даже пожалели, но… понять мог только Олли, который тоже потерял маму и так же, как я, по ней тосковал.

– А как ее звали? – допытывался малыш, забавно шевеля мохнатыми ушками.

– Лилианна… Лили.

А твою?

– Кэйса. Она была первой красавицей Альдъера. За ней даже наш градоправитель бегал, но мамочка выбрала папу, потому что папа…

– …хороший, – закончила я за него, вспомнив нашу встречу в лесу.

– Самый лучший! – заявил мальчонка с гордостью.

– Даже не сомневаюсь, – пробормотала я, присматриваясь к зеленому платью, которое зрительно выглядело чуть поуже синего.

– Скучаешь по маме? – спросил Олли.

– Угу. Особенно ночами, – призналась я.