Сбежавшая невеста

Пока Граф ментально общался с женщиной в голубой форме с серебристыми погонами, делая ей нужное внушение, я без конца нажимала на «вызов», желая увидеть… ну или хотя бы услышать голос рыжего сыскаря. После слов Акиллара остался неприятный осадок и чувство полной неуверенности. И даже сообщение, которое пришло два часа назад от Саши, где говорилось, что он в дороге и, как только будет нормальная связь, непременно со мной созвонится, не успокаивало. А номер Нечаева все не отвечал и не отвечал, и, когда я уже начала отчаиваться, зеленый огонек наконец радостно мигнул, а на экране планшета появилось лицо вызываемого абонента на фоне заправочной станции.

И на лице этом не было ни царапинки!

Кажется, от радости я воскликнула что-то трудно переводимое, но с характерной эмоциональной окраской, чем вызвала легкое удивление бьерна.

– Так счастлива меня видеть? – вздернув темно-рыжую бровь, поинтересовался он.

– Даже не представляешь насколько! – честно призналась я и тут же уточнила, куда это он едет.

Как выяснилось, за мной. Правда, быстро не догонит, потому что разрыв у нас приличный, но рассчитывает встретить меня в столице возле храма. От этой новости на душе стало так хорошо и приятно, что захотелось улыбаться. А когда совесть напомнила, что у Нечаева полно дел без меня, я ее благополучно заткнула – поддержка сыскаря мне сейчас была очень нужна, раз уж он решил не скрывать больше свою заинтересованность в моих делах.

Еще я спросила, почему Александр так долго медлил, прежде чем отправить сообщение, а позвонил и вовсе сейчас.

Как выяснилось, у бьерна сначала разрядился телефон, а потом мой собственный планшет находился вне зоны доступа сети. Саша же, не желая терять время, выехал из Гримшера, послав мне СМС. Одним словом, просто так сложилось, а я, глупая, поставила на уши девчонок, напугав их своими худшими предположениями, замучила тяжкими вздохами Графа и себя довела до состояния, близкого к нервному срыву. И, ко всему прочему, в попытке спасти Нечаева от гнева белого вожака я еще и рассказала Акиллару про Зов, хоть и не пояснила, что это чары сирены, а не ведьмы.

Услышав про мою глупость, Саша одарил меня таким выразительным взглядом, что ко мне тут же пришло раскаяние, но слово – не воробей, вылетело – не вернешь. Единственное, что оправдывало мой поступок, – стремление защитить «кота». На что тот лишь вздохнул, едва заметно поморщившись. Ругать он меня не стал, конечно, но свою оплошность я все равно осознала.