P.S. Ловушка

Даже в заброшенном трухлявом доме скрывается своя красота. Есть в этом некая романтика, загадка и, что более привлекательное, – история. Снаружи всё кажется отвратительно безнадёжным, хотя внутри ещё хуже, ведь там царит мрак и невыносимо мерзкий запах, полно пыли, от которой становится труднее дышать, и отвратительная паутина. Могу сказать, что я был во многих таких строениях, но если отбросить все неприятные моменты, то можно получить массу удовольствия. Во-первых, это адреналин. Когда незаконно проникаешь в какое-то здание, то всегда ожидаешь чего-то «особенного».

То ли наказания от взрослых, то ли увидеть там что-то сверхъестественное… И, во-вторых, это получение истории. Когда я ходил по заброшенным домам, то представлял себе, как в нём бурлила жизнь. Вот за тем столиком молодая жена для своего мужа подавала обед, на той стене висели их общие фотографии, а у дальней комнаты играли их дети. Разве это не прекрасно?

– Да, но я ещё не закончил. Там нужно подправить фон и контуры, – тепло ответил я.

– Зачем? Зачем ты меня рисуешь? – всё не унималась девчонка.

– Ну-у, эм, потому что ты красивая, – я издал нервный смешок и провёл рукой по затылку, – а, кстати, я до сих пор не знаю, как тебя зовут. Может, ты мне скажешь?

– Белль, – она смущённо отвела взгляд и застенчиво улыбнулась.

– Вот, наконец мы познакомились, а теперь можно я закончу рисунок? – девушка молча отдала мне альбом и обратно села у стены.

– Так, эм, и давно ты уже этим занимаешься? – решила продолжить разговор девушка-призрак.

Кажется, она уже немного подобрела. Может, злость – это её защитная реакция? Я однажды читал статью об этом.

– Ну-у, это началось ещё с детства. Знаешь, когда-то я и вовсе каракули рисовал, а теперь могу и тебя изобразить, – сказал я, продолжая наносить мазки. Изображать её сплошное удовольствие. Выводить каждую линию хочется по несколько раз снова и снова. Вместо кисточки я представляю свои пальцы, которые касаются идеально белой кожи. Но притрагиваться к ней – грех. Девушка, для меня словно божество.

Боюсь осквернить этот лик грубыми ручищами простолюдина. Такие, как она достойны того, чтобы часами ими любоваться и лишь тихо восхищаться.

– И твои родители поддерживают эту затею? – тихий, как шелест травы голос снова возвращает меня в реальность, из которой я временами выпадаю.

– Да, моей маме нравится то, чем я занимаюсь. Она даже хочет отдать меня в лучший университет для художников и устроилась на вторую работу ради своего сына.