Магическая академия. Достать василиска!

– Ну, Ари-и-иша, – снова заскулил черный шарик, – ну ты же правильно все поняла-а-а.

– Будешь скулить – не возьму! – рявкнула бабушка.

– А не буду – возьмешь? – Подлетев поближе, он проникновенно заглянул ей в глаза.

– Ба, соглашайся, – поддержала я Веньку. – Будет о нас заботиться, – протянула мечтательно и, перевернувшись с живота на спину, подложила под голову руки. – Пироги свои фирменные печь в этой твоей, как ее…

– В Академии Разрушения и Созидания, – в который раз за вечер повторила родственница.

– Ну да, там. Уверена, что у них такого повара нет и в помине. А я, между прочим, растущий организм, мне силы нужны. И где их взять, если не в Венькиных пирожках? – Я демонстративно облизнулась и погладила рукой живот, в который за ужином отправилась целая тарелка вышеупомянутых мучных изделий. – И потом, сама знаешь, мелкая нечисть ведьме не помеха, а наоборот.

– Знаю, – сказала бабушка. – Иди, Вень, Василька в добрые руки пристраивай, – приказала домовому.

– Одна нога тут, другая там! – радостно воскликнул метнувшийся в трубу клубок тьмы.

– Какие ноги, Веня? Ты же оживший сгусток тьмы! – бросила ему вслед хозяйка, а я, почесав кончик носа, сказала:

– Видимо, о ногах он тоже мечтает, как и о маме.

– Видимо, – кивнула родственница, возвращаясь к прерванному делу. – Эль, ты не залежалась с тюрбаном на голове? Эдак, когда смоешь зелье, шевелюру снова стричь придется.

– Ой! – подскочив с кровати, пискнула я. – Книжка вдохновляющая, морс расслабляющий… немудрено забыть про волосы! Бегу смываться! – И действительно побежала – в соседнее с кухней помещение, где в пространственном кармане у бабули была оборудована роскошная банька со всеми удобствами, включая бассейн, сауну и какую-то новомодную штуковину в виде корыта с пузырьками. Арина Страхова любила удобства. Я, впрочем, тоже. Эх, жаль, что в академию, куда жаждет пристроить меня бабуля, нельзя отправиться вместе с избушкой.

Катарина

Забравшись с ногами на деревянную скамью, я тихо всхлипывала вот уже часа три. Спать не хотелось совершенно – за день на крыше экспресса выспалась впрок, а вот оплакать разбившиеся надежды и свою горькую судьбу сам черт велел. Охранник, до моего поступления дремавший на посту, сначала пытался успокоить расстроенную узницу и даже бутербродом с копченой колбасой поделился, но ничего не помогало.