Место под Солнцем. Книга первая

После этого несчастного случая горожан обязали привязывать свиньям колокольчики.]. Потом нырнул в маленькую, открывшуюся на условный его стук, дверь.

В такие дни всюду смрад. В башне – больше, чем где-либо.

Мориньер кивнул вышедшему ему навстречу коменданту. Спускаться к подземным камерам-«бочкам» не стал.

– Приведите заключённого, – сказал коротко.

Вынул из-за обшлага бумагу. Протянул её собеседнику вместе с кошельком.

– И приготовьте его вещи. Он пойдёт со мной.

Комендант не спросил, уверен ли посетитель, что заключённый уже готов к сотрудничеству.

Конечно, готов. Кто был там, внизу, тот согласится на что угодно, – даже на союз с дьяволом – лишь бы покинуть проклятые, наполовину наполненные водой, камеры, где ни лечь, ни сесть, ни прислониться к стене.

Пожал плечами только:

– Все его вещи – пачка памфлетов. Стихи этого негодяя – Клода Ле Пти. Вот если бы того сюда на месяц-другой, забыл бы как рифмовать непристойности…

Мориньер усмехнулся. Весь сегодняшний его маршрут был так или иначе связан с именем этого «похабного насмешника».

Ещё в самом начале пути, когда Мориньер шагал по Гревской площади, ему неожиданно пришло на ум процитировать пару строк из «Скандальной хроники…» Клода Ле Пти.

«Несчастнейший кусок земли!»[2 - о Гревской площади:Несчастнейший кусок земли!(Дань виселицам воздана!)Законы жизней унеслиРаз в сто побольше, чем война.«Скандальная хроника или забавный Париж». Клод Ле Пти] – пробормотал он, когда из-под ног его взвилась стая сизарей.

И этим как будто определил всё дальнейшее течение дня.

Потом было посещение Шатле. Увидев дрожащего от холода и перенесённых испытаний распространителя памфлетов, схваченного неделю назад на Новом мосту, Мориньер кивнул коменданту – да, этот.

Он давно наблюдал за ним. Смышлёный, юркий – мальчишка как нельзя более подходил для того дела, ради которого Мориньер отсыпал сегодня коменданту за освобождение пленника щедрой рукой горсть серебряных экю.

Мориньер мог бы и не делать этого сам, поручить любому из своих агентов.

Но он предпочитал не раскрывать без надобности своих связей. Мало ли когда и для чего они могут пригодиться?

Выйдя на свет, мальчишка долго щурился, тёр глаза. Никак не мог взять в толк, что от него требуется. Поняв, что его отпускают, бросился целовать Мориньеру руки.

– Ты очень себе удружишь, если больше не станешь заниматься распространением этой дряни, – сухо сказал Мориньер, отнимая руки.