Ева

Бутылки с «Колой» ходили по кругу, в баре уже начали петь, но впервые меня интересовала не сцена, а то, что вокруг неё. Алкоголь ударил в голову и я, осмелев, начала комментировать посетителей. У меня всегда был едкое чувство юмора, но в этот вечер я была в ударе. Компания покатывалась со смеху, слушая мои колкие замечания. Доставалось всем: моим собственным родителям, влюблённым парочкам, выступающим, даже самой Ронни.

Рассказывая очередную байку, я увлеклась и не сразу заметила, что все замолчали, а когда заметила, то сразу почувствовала, что за моей спиной кто-то стоит.

Ронни.

Она протянула руку к Энн, та безропотно отдала ей бутылку. Ронни открутила крышечку, понюхала содержимое.

–Пахнет украденным в отцовском баре виски и домашним арестом.

Все опустили глаза в стол, я боялась повернуть голову.

Нил попробовал вступиться:

–Ронни, мы не затевали ничего плохого. И нам уже есть 18. В Европе нам бы уже продавали алкоголь!

–Вам – да. А вот этой юной леди – дочке нашего шерифа, если вы забыли, напомню, что он с женой сидит вон за тем столиком – ей – 16 и даже в Европе у неё без шансов.

–Мне 17, буркнула я, глядя исподлобья.

–Ах точно, 17, всего-то месяц назад исполнилось. Ну-ка, немедленно брысь отсюда домой. Я не потерплю пьяных малолеток у себя дома.

–Но Ронни!

–Мне пожаловаться твоему отцу? Или, может, Роберту Голду?

–Я ещё не пела!

–Зато уже пила! Мне всех разогнать, чтобы получше дошло?

Такого бы мне никогда не простили. Я закрыла рот и уныло выбралась из-за стола.

–Кто из вас, героев, проведёт её домой? – Тон Ронни не подразумевал отказа, но явно никому не хотелось меня провожать и пропускать всё веселье.

Ник встал из-за стола.

–Я проведу её. Элли, подождёшь меня? Я скоро вернусь.

Неожиданно Фрэн тоже поднялась.

–Если Ева не будет петь сегодня, то и я не буду. Я с вами, ребят, закинете и меня домой. – Нил начал было вставать, но Фрэн его остановила. – Не надо, всё в порядке. Побудь с ребятами, встретимся завтра утром.

Самой несвязанной на свете компанией мы шли по тёмной улице. Ещё утром я знать никого не знала из этих ребят, а Фрэн так вообще недолюбливала, а сейчас она из-за меня отказалась выступать – всё чудесатее и чудесатее, как сказала бы Алиса. Ник вообще был взрослым – меня смущала его серьёзность и мрачность, он был совсем непохож на своего солнечного брата, а был его чёрным отражением. Я была рада, что мне не приходится идти с ним один на один.