Ева

Выпроводив очередную заботливую наседку, она неизменно шумно выдыхала и начинала ругаться:

–Как меня достали эти назойливые клуши! Как надоел мне этот мелкий городишко, в котором все знают друг друга и всё про друг друга! Джек, какого чёрта мы здесь живём, напомни мне! Почему я увезла нашего ребёнка из Нью-Йорка?

–Потому что ты мечтала жить в маленьком городе у моря, и чтобы все знали друг друга. И потому что у меня здесь дом. -Папа на эти вспышки всегда реагировал одинаково: обнимал маму и спокойно ждал, когда ей надоест возмущаться.

Один раз, когда она бурчала слишком уж яростно, он непонятно заметил:

–Эли, ведь не их вина?, что ты постоянно привечаешь всяких чудовищ. Голд —странный. Ты не можешь этого не признавать. Я доверяю твоему чутью, да и по базе я его проверил, он чист, но он неординарная и одиозная личность. К такому не зайдёшь за здорово живёшь на чашечку чая. Видимо, в нашей дочери есть что-то от тебя.

Мама поморщилась.

–Да ну тебя. Вечно как скажешь.

–Правду, Элена.

Я говорю правду.

Тут они вдруг заметили, что я слушаю их с раскрытым ртом.

–А ты, лисичка, уже и уши развесила. Ну-ка брысь в свою комнату!

Глава 2. Первые странности

Через десять лет я ориентировалась в книжной лавке не хуже, чем у себя дома. Для меня было привычным забежать к мистеру Голду после уроков, рассказать последние школьные сплетни, выпить чашку чая из любимой чашечки тонкого синего фарфора. Близились каникулы и учиться совершенно не хотелось. Я украдкой тащила очередной любовный роман – до этого лета я не замечала, сколько же их на полках— и убегала к своему волшебному камню, огромным плоским валуном, разделявшим лес и побережье.

Мне грезились принцы и драконы, балы и я в роли принцессы, моё сердце томилось в ожидании, и я могла часами бродить, напевая песни о любви, как диснеевская Аврора.

Предложение Голда поработать у него всё лето стало для меня неожиданностью.

–Работать в лавке? Но зачем вам это? Я и так сутками пропадаю здесь.

–Верно.

Но так у тебя будут чётко обозначенные обязанности и распорядок дня. И я буду тебе платить. Немного, но буду.

Родители поддержали эту идею. Подозреваю, они переживали, что я слишком витаю в облаках и надеялись, что реальные обязанности немного научат меня ответственности. Наверняка они считали, что я не продержусь и пары дней.

Но мне понравилось. При всей своей разболтанности я всегда внутренне тяготела к порядку и неспешный рабочий ритм меня затянул.