Наследство

– Специально еду, – вдруг добавил водитель. – Правда в деревню сегодня не заезжаю, но до поворота подкину. А тебе зачем туда?

– По делу, – торопливо отвечал Никита, он семенил следом за водителем.

– Ишь ты, деловой какой, – усмехнулся водитель. – Ладно, запрыгивай в кабину. Сейчас вернусь и поедем.

Никита молча кивнул, открыл дверь кабины. На него пахну?ло застарелым табачным дымом и бензином. «Буханка» была старая, на обивке сидений кое-где виднелись проплешины, на приборную доску скотчем была приклеена пластиковая иконка, а на зеркале заднего вида болталась старая выцветшая елочка-ароматизатор.

– Ну, поехали, – скомандовал он сам себе, стянул с головы шапку, закурил и тронулся с места.

Глава 3.

Дорога

По дороге, прорезающей тайгу, они выехали за черту поселка на восток. Высоченные ели, кедры, густой подлесок – все было засыпано снегом. Он лежал на ветвях такой высокой шапкой, что казалось, они должны ломаться под его тяжестью, как спички.

Машина ехала не торопясь, Никита успевал глядеть по сторонам. Иногда он видел, как что-то мелькало среди деревьев в лесу.

– Зверья тут полно, – будто прочитав его мысли, сказал водитель, – на прошлой неделе в Туру стая волков зашла, еле выпроводили.

Никите не хотелось говорить, особенно сейчас, когда его разморило в кабине «буханки». Язык казался неподъемным, отказывался шевелиться, и единственное, что мог выдавить из себя Никита было «угу».

Его веки отяжелели, монотонный пейзаж за окном убаюкивал, голова стала падать на грудь. А водитель, зараза, видел, что парень хочет спать, и нарочно продолжал болтать:

– А давеча лисицу у себя в огороде нашел, едва из курятника прогнал. Ох, и наглое зверье пошло. Совсем человека не боится. Прямо в огороды заходит. Ну наши-то, чего ж добру пропадать, бывает, бьют их. Племянник мой пушниной барыжит, к нему и несут, кого настреляли.

Никита уже даже не «угукал», сон почти сморил его. А водитель все продолжал трещать, и это еще больше усыпляло. Вдруг водитель толкнул Никиту в плечо.

– А? Что? – очнулся тот.

– Какие дела у тебя в Гороме, говорю? – повторил мужик свой вопрос, который в полусне Никита прослушал.

– Дед после смерти мне там дом оставил, – едва выговорил Никита.