Наследство

Никита совсем растерялся. Что с ней происходит?

– Да нормальный дом, тепло внутри, заходите, – продолжал Никита настойчивее.

Сначала он не понял, какое ощущение им завладело, когда он увидел Александру, а сейчас до него дошло: это был дикий голод, животный. Во что бы то ни стало ему нужно затащить ее в дом. Она – все, что ему нужно, без нее он погибнет. Ему необходимо… съесть ее.

– Нет, – помотала головой женщина и поставила на землю пакет, а сверху положила тулуп. – Я принесла тебе продуктов и теплую одежду.

Тебя два дня не было, решила зайти проведать тебя, вдруг заболел.

– Как два дня? Я же только вчера утром от вас ушел, – Никита искренне не понимал, что за бред она несет.

Александра наклонила голову. В ней боролись жалость к юноше и страх за свою жизнь. Она знала, что произошло с Никитой, какие у этого могут быть последствия, и что не может допустить этого.

– Поешь, я приду попозже, – сказала она и заторопилась прочь.

– Подождите, – крикнул Никита, – зайдите хоть погреться, холод же собачий.

От него ускользала его еда, которая сама пришла к нему. Досада и голод с двойной силой обрушились на него, он стукнул кулаком в дверь, на костяшках проступила кровь. Он сел прямо на пол и попытался осознать, что с ним происходит. Он плохо чувствует себя, выходя из теплого дома, при чем настолько плохо, что кажется, будто сейчас умрет. Он дико голоден, но мысли о тушенке, макаронах и хлебе ему неприятны, а вот вид живого человека вызывает зверский аппетит. Он совершенно спокойно и не без наслаждения представляет, как отделит ее ногу от тела, возьмет двумя руками и с упоением вонзит зубы в бедро, как упругое мясо поддастся, потечет кровь, густая и горячая.

Он представлял себе это так явно, в таких подробностях, что почувствовал, как сжался его желудок. И тут он вспомнил о пакете, принесенном Александрой.

В пакете были кое-какие продукты и тряпица, в которую было что-то завернуто. Никита развернул узел и нашел там пучок трав. «Это чай, – догадался он, – сейчас заварю его, может, полегчает».

Он наклонился, чтобы понюхать сбор, но запах показался ему мерзким, пахло чем-то кисло-гнилым. Никита поспешно завернул травы и бросил их в пакет. «Чего она тут принесла, – разозлился парень. – Отравить меня вздумала?».

Голод становился все сильнее, стало темнеть в глазах. «Придется перебиваться сайрой», – решил Никита. Вкус консервов был ему отвратителен, он заставлял себя есть через силу, кое-как глотая куски рыбы.