Моэне

Один из них закончил ползать и теперь внимательно смотрел на нас.

– Эй, нельзя ли чуть ослабить веревки, а то я рук не чувствую! – крикнула в их сторону.

Тот что ползал, остановился и внимательно на меня посмотрел:

– Лекс, ослабь чуть. Мне ее руки еще пригодятся.

Лекс, фыркнул, но пошел в мою сторону. А я так надеялась, что это он еще занят. Не особо церемонясь, он развернул меня к себе спиной и развязал веревки. Я так обрадовалась, но тут же поняла в чем дело. Пальцы не слушались совсем. Кроме того, руки потихоньку начинало колоть множеством иголочек.

Ясно, что с такими руками веревки на ногах не развяжешь.

Повернувшись я с ненавистью посмотрела на Лекса. Когда он уже развернулся и собрался идти назад к Алексу, я крикнула:

– А Катя? Хоть мешок снимите, а то она в нем задохнется!

Лекс, бросил на меня недовольный взгляд, но мешок с Кати снял. Зря. Я увидела, что они сделали с моей подругой и слезы выступили на глазах. Волосы всклокочены и спутаны, а судя по темному пятну на затылке, ее огрели по голове, чем-то тяжелым.

Катя задрала голову и посмотрела на меня. Вся правая сторона ее лица превратилась в огромный синяк.

– Ах ты, зверь! Ты что с ней сделал?! – взорвалась я, и даже попыталась залепить ему пощечину, но не дотянулась. Лекс гадко усмехнулся, и проскрипел:

– Это она из-за тебя пострадала, Алиса. Бросилась на защиту подруги, когда ты дала стрекоча, – пристыдил он меня. Я еще раз посмотрела на подругу и мне стало так гадко, противно от самой себя.

Тем временем Алеск закончил рисовать узоры на земле и коротко свистнул. Лекс обернулся, кивнул на что-то и опять пошел на нас. Да-да именно «на нас», потому что, когда ты сидишь или лежишь связанная, а на тебя надвигается такая «машина», да еще ночью посреди поля, по-другому и не сказать. Он легко подхватил Катю и закинул на плечо. Меня такой чести не удостоили. Перехватив за талию, просто понесли подмышкой, как папку с документами.

О сколько проклятий в адрес этого гада я успела мысленно произнести за те пару минут, что он нес нас в центр этого странного и немного пугающего рисунка.

Больше всего он напоминал пентаграмму, вписанную в круг, состоящий из двух колец. Причем концы пентаграммы пересекали первое кольцо символов, но чуть не доходили до второго. Концы пентаграммы светились разными цветами: синим, зеленым, красным, белым и черным. В центре оказался нарисован простой круг, его контуры светились бледно желтым.

– Все. Это конец.