Цвет боли: латекс

Конечно, няня будет дома, но ты же знаешь этих нянь…

Фрида в очередной раз поразилась способности Осе перескакивать с одной темы на другую так, словно остальные обязаны знать, что происходит у нее в голове, но та объяснила:

– Я должна встретить Аманду. Она ведь американка, а эти американки…

Ясно, американки бестолковей шведских нянь.

– Конечно, посижу. А как вы ее узнаете, вы же никогда не виделись?

Осе посмотрела на бывшего следователя так, словно Фрида сморозила откровенную глупость.

– Конечно, не стану носить на груди и спине огромные плакаты, кричащие о том, что я Осе Линдберг! Для этого есть телефон.

– А зачем она прилетает?

– Бабушка желает сама удостовериться, что ее внучка была замужем за черт знает кем. Прости, Фрида, но я тоже так считаю. Вы с Бритт явно выбрали не того парня, только ты вовремя исправилась, а вот ей не повезло.

Не успела Фрида мысленно ужаснуться предстоящим разборкам, как Осе уточнила:

– Вообще, она права, со шведской полиции по поводу расследования убийства Густава стоит спросить строго.

Даже если он дерьмо, нужно выяснить, кто же с этим… столь строго рассчитался. И за что!

Фрида вздохнула: Дагу Вангеру и всей шведской полиции стоило посочувствовать.

Через три с половиной часа Фрида сочувствовала Дагу со всей шведской полицией куда больше. Одна бабушка это катастрофа, но две стихийное бедствие покруче землетрясения, наводнения и обширных лесных пожаров вместе взятых.

Бабушки словно рождены друг для дружки, внешне совершенно разные, они совпадали, как две детали пазла. И вместе эти детали представляли силу, способную сокрушить любые преграды. Дагу Фрида сочувствовала просто потому, что не представляла, как тот будет заботиться о безопасности этих двух пожилых дам.

Как они понимали друг дружку уму непостижимо, потому что Осе плохо говорила по-английски, а Аманда не знала по-шведски ни слова, кроме приветствия «Хей», которое применяла в каждой фразе.

Это совершенно не мешало двум пожилым дамам обсудить «мерзавца Густава» и прийти к выводу, что Бритт совершила ужасную ошибку, не посоветовавшись со старшими. На вопрос почему Густав мерзавец последовал исключительно логичный ответ:

– Разве порядочный мужчина посмел бы оставить женщину одну, тем более умерев так ужасно?

Фрида хотела напомнить, что бабушки обе вдовы, но не рискнула этого делать.