Цвет боли: черный

– Догонишь, ты у меня молодец.

– Как ты думаешь, я не зря ушла из журналистики?

– Какой из тебя журналист, Линн? Ты же замучаешься, извиняясь, прежде чем возьмешь интервью. И писать будешь, миллион раз перепроверив, даже если это просто сообщение о переходе улицы в неположенном месте.

Он прав, потому я и взяла другой курс, оставив журналистику более уверенным и пробивным.

Жилье действительно оказалось новым, прямо напротив ресторана-бистро «Мастер Андерс» на углу Хантсверкагатан и Пиперсгатан.

Две спальни, объединенный холл-гостиная с кухонным уголком, хорошая душевая…

Что-то показалось мне подозрительным, я даже не могла понять, что именно, пока не осознала, что сам Ларс ведет себя в квартире словно в чужой.

– Ларс, а что на следующей улице?

Я-то знала, что именно, моя школьная подруга, когда поступила на первый курс, жила на Шеелегатан наискосок от Редхюсета – городского суда, я частенько бывала у нее и окрестности изучила.

А вот Ларс явно нет. Он только пожал плечами:

– Вот, пока меня не будет, вы все выясните.

– Ты сам жил здесь когда-нибудь?

– Тебе не нравится район? Конечно, это не СоФо, даже не Эстермальм, но, по-моему, неплохо, уютно, спокойно и метро рядом.

– Угу, и Полицейское управление тоже… Когда ты купил эту квартиру?

Он рассмеялся:

– Упражняешься в детективных догадках? Недавно, я же говорил тебе, что идет ремонт. Но вам правда не стоит оставаться в той квартире, воспоминания же задушат.

– А мне нравится! – объявила Бритт.

– Мне тоже. Я просто пытаюсь понять: ты купил квартиру специально для нас?

– Что тебя в этом не устраивает? Прежде чем принимать предложение о работе в Оксфорде, я должен точно знать, что вы здесь пристроены.

У меня на глазах выступили слезы.

– Линн, что ты?

Я лишь мотала головой, отойдя к окну:

– Нет, ничего, все в порядке.

Моя мать, даже узнав, что я побывала в больнице и на грани жизни и смерти, сочла нужным только позвонить из Италии, где задержалась после Рождества.

Вернее, теперь она во Франции лечит ногти, которые у нее вдруг начали слоиться. Я понимаю, слоящиеся ногти – это важно, очень важно, но, может, стоило приехать и посмотреть, как дочь?

Отец женится на русской и еще год, а может, и больше, пробудет в далекой, страшной России, у него не просто новая жена, уже намечается и ребенок.