Невеста маршала Дрейконвиля

– Э-это старый список дел, – поспешила заверить я. – Отдайте, это моё!

– Если это старый список дел, то зачем он тебе теперь, когда ты уезжаешь? – дракон не унимался и отдавать записку не спешил.

Более того, он поднял руку ещё выше, явно забавляясь моими попытками дотянуться, при которых я елозила по его практически голому телу, если не считать полотенца. Когда же я это поняла, то не удержалась и оттолкнулась от него что было сил, сделала шаг назад и обиженно скрестила руки на груди. Неприятное осознание того, что мною попросту манипулировали в угоду похоти, разозлило ещё больше.

– Я… мне нужно закончить некоторые заказы, прежде чем оставить мою мастерскую здесь, в Сталесе! – Из-за раздражения, посетившего меня в этот миг, я даже голос повысила. Что не осталось незамеченным Варном. Смяв бумажку в кулаке, он развернулся и схватил меня под локоть, затем дёрнул на себя, заставляя буквально врезаться в его упругие, словно стальные, мышцы всем телом.

– Если я узнаю, будто ты замышляешь что-то против меня… Я тебя убью, ясно?! – зло процедил он сквозь зубы.

От изумления я даже рот приоткрыла! Хотела тут же возразить, чем он и воспользовался, буквально впившись в мои губы яростным поцелуем: неприятным, болезненным, приносящим только лишь отвращение в сухом остатке.

И…

Да! Я его укусила! Чтобы поскорее прекратить эту пытку… А ещё попыталась оттолкнуть от себя, правда, чуть сама не упала, потому как он, оказывается, меня даже не держал.

– Никогда в жизни больше не пытайтесь меня поцеловать! Иначе… Кто знает, чем я намажу губы, чтобы отделаться от такого несносного жениха? Ведь как известно, мехонарский яд смертельно действует только на драконов. Уж вам ли не знать?

И ещё подлила масла в огонь:

– И кстати, если вы что-то замышляете против меня и Эрша, – я сделала театральную паузу (сама от себя не ожидала), – то я вас убью.

Всё. Оставаться после сказанного в его покоях бессмысленно. Метнулась к двери, пока он меня не остановил или попросту не придушил… Открыла дверь и с гулко колотящимся сердцем выскользнула наружу. Единственная на тот момент мысль заполонила собой весь мой мозг: «Поскорее бы убежать подальше!»

Осознание того, что именно я сказанула маршалу Дрейконвиля, случилось позже, гора-а-аздо позже, чем следовало.