Отборные мужья

– А поточнее?

В уме при этом пронеслось: «Так Ионас теперь увидел и услышал свою сестру?»

– Не знаю! Оно где-то здесь, в поместье… – проронила его сестра смущенно. – Но, увы, я не в первый и даже не в сотый раз блуждаю вокруг и не могу понять, где же? В поместье нет, в саду тоже. А когда начинаю удаляться по дороге к воротам, то словно исчезаю, утрачивая всякие силы.

Под конец Джинисса уже негромко всхлипывала.

В моем нынешнем состоянии было сложно ей сочувствовать. Ведь желание разгадать загадку перевешивало всякие эмоции.

– Допустим, – начала я, – если предположить, что за так называемым отравлением стоит садовник, то где он мог спрятать тело? И главное, зачем оно ему было нужно?

– Джинисса – следующая наследница всего состояния Кохтов и моей парфюмерной артели в Ирвинтведе, – любезно подсказал Ионас. – Возможно, Гестас ждет моей смерти, чтобы как-то попытаться добраться до моего состояния.

– Тогда, может быть, под землей? – предположила я очевидное.

После моих слов оба тягостно вздохнули и замолчали.

– Что?

Ионас отмер первым:

– Под нашим поместьем целый лабиринт ходов, давно заброшенных и частично разрушенных. Ранее их использовал дед для беспрепятственного посещения всякого рода собраний праведников в разных уголках королевства.

– Хм, что ж. Одно радует, – я хлопнула в ладоши. – У нас есть Джинисса, которая нас и поведет.

– Но, – начала было возражать она. – Я плохо ориентируюсь… и боюсь направить вас не туда.

– Никаких «но». Сама сказала, стоит начать удаляться от поместья, как ты начинаешь слабеть. Не так ли?

– Точно! – радостно воскликнула сестра Кохта. И чуть не бросилась меня обнимать. По крайней мере, мне так показалось. В следующий миг я ощутила на коже слегка заметное покалывание.

И все. Этого хватило, чтобы я не выдержала и окропила свои ладони слезами. Но только один раз, следом сморгнула непрошенную влагу.

– Что ж. Ведите в эти ваши подземелья, – произнесла с деланым весельем в голосе.

– Зачем куда-то идти? – проронил Кохт, довольно улыбнувшись. А после посмотрел на меня так, будто готов был перевернуть весь мир с ног на голову. Чем и занялся, похоже. Потому как глаза его засветились невиданным ранее цветом: желтым, иногда переходящим в зеленый, точнее, в молочно-травянистый.