Отборные мужья

А коль не хошь, то и чашу не получишь…

И, смерив оценивающим взглядом Мудрого, Хеймиля, задумчиво протянула:

– Иль есть ещо предложеньеце, – Макфеевна многозначительно кивнула в сторону соседней комнаты. А после нескольких секунд молчания, не дождавшись ответа собеседника, принялась подстрекать: – Ох и не знала я, чаво в Истмарке-та короли усе сущие белоручки. Мало вам герцога, как его тама…

– Сабрис не белоручка, – монарх вначале возмутился, а после все-таки осмелился узнать про другой способ заполучить чашу, о котором ведьма недавно обмолвилась.

– А ты как думаешь? А, Мудрый? У меня тама за дверкою той опочивальня…

Хмыкнув, Хеймиль лишь повыше засучил рукава, поднимая те выше локтей, еще сильнее оголив тело, демонстрируя довольно развитую мускулатуру, и вновь полез за тряпкой.

Ведьма лишь со свистом втянула воздух и тут же выдохнула, уравновешивая сердечный ритм. Сама же подумала: «Эх, дура старыя, надоти былоб с голым торсом просить убиратьси».

– Ты никак поиздеваться решила, – предположил новый уборщик, вытирая разлитую воду возле ведра. – Неужели не можешь приворожить себе какого-нибудь молодчика, чтобы одновременно и для утех, и для дела?

– Да какие там утехи? – проворчала Агата вполне молодыми губами. – Кости ноют да мышцы затекшие от неправильного положения. Ты ж даж и не ведаешь, кака эта напряженная работёнка, смешивать всякое в котле.

– Ага, конечно-конечно, читаешь по рецепту и кидаешь себе ингредиенты в смердящее варево, – не согласился Хеймиль, непроизвольно обидев Макфу своим неверием.

– Поздноти выбирать… три давай! – приказала Агата, невольно отвернувшись от собеседника в сторону реагентов.

«А не опоить ли его чем-нибудь полезным?» – пронеслась у неё в голове мстительная мысль.

После этого ведьма вновь посмотрела на рыжий симпатичный образчик холеного мужчины и передумала.

– Ува-жа-а-е-ма-я, – Хеймиль вырвал из раздумий ведьму. – А я всё в толк не могу взять. Почему вы, ведьмы Ирвинтведа, не подчиняетесь ковену Болотных из Кааргды?

Вот вроде бы и спросил без намека, а все равно по нервам Макфеевны словно зубилом прошелся.