Мия и голем

Странный тип хотел было мне что?то ответить, уже даже открыл рот, искривленный недовольной ухмылкой, однако, когда наши взгляды встретились, молча уставился на меня, как на какое?то диковинное животное.

Повисла неловкая пауза. Ненадолго.

Я уже почти решилась пройти дальше, как вдруг он резко подскочил с места и сделал приглашающее движение рукой.

– Прошу.

Отказываться не стала. Протиснулась мимо него и села через несколько пустующих кресел, чтобы никому не мешать, а главное, чтобы мне никто не мешал негромко ворчать себе под нос.

– Ну же, мои дорогие, – пропел со сцены один из кураторов. Это был по?женски красивый мужчина со светлыми волосами, объемной блестящей шапкой, обрамляющей лицо. Да уж, такой шевелюре позавидовала бы любая из нас, девочек. Вот и я прикипела взглядом, пока не отвлеклась на другую мысль – о пренебрежительных словах моего соседа:

– Леман Дранси, куратор факультета чароплетов. После третьего года обучения студенты его направления подразделяются на бытовиков, лекарей, кулинаров, обрядников.

Ах так! Бабское?

Посмотрела с вызовом на этого мужлана, а он вместо того, чтобы извиниться, сделал знак подсесть к нему поближе.

– Не узнала? – спросил он, интригуя сверх меры.

– Не?а.

Думала сейчас представится. Ан нет, держи карман шире. Сосед лишь отвернулся обратно к кураторам.

К настоящему моменту остальные прибывшие уже расселись по местам.

– Опять ун Штольт прогуливает? – негромко спросила она у Лемана. Однако хорошая акустика амфитеатра сыграла с ней злую шутку. Её слова услышали все без исключения.

– Вообще?то, он сидит во?он там.

Бытовик указал пальцем в сторону моего соседа. Что? Так он ун Штольт?! Кристаллиск без признанного отцовства?

Ох, мамочки…

Из?за негодования и одновременно смущения аж уши запекло и щеки наверняка порозовели.

– А что это за прелестное создание сидит рядом с ним? – Леман Дранси уставился в мою сторону, слепя белоснежной улыбкой всех студентов и в особенности студенток.

– Это, Леман, знаменитая на всю Якату внучка Лиоры Ллиски, Мия Эдани фон Гибрец собственной персоной, – представила меня Ксанья. И звучали её слова скорее издевкой, нежели уважительно или хотя бы просто нейтрально.