Киска ректору не игрушка!

Э…

Первым моим желанием было спрыгнуть с кровати и убежать в другую комнату, пока он меня не увидел. Вторым и менее невинным – продолжить наблюдать за ним и тихонько восхищаться холодной красотой его лица, изумительной шелковистостью прямых длинноватых волос, разметавшихся сейчас по белоснежной подушке. Еле-еле удержалась от желания протянуть руку и потрогать их. Ощутить бархатистую кожу плеча подушечками пальцев. Прогуляться ноготками по пульсирующей жилке на шее.

Прав был Марио, слюни пускать – это про меня.

Но как же хотелось попытать счастья, а?

И вообще.

До меня только-только дошло, что моё собственное тело в тоненькой ночнушке очень уж странно выглядит. Грудь, что ли, подросла? Да и волосы другими стали?

А?

И действительно, краем зрения я заметила белоснежные, чуть волнистые локоны, спадающие по обе стороны плеч. Да и ноги на вид длиннее.

Руки? А с ними что? Ох! Вот это маникюр! Овальные, продолговатые, идеально ровные ногтевые пластины довершали экзекуцию моего самосознания, а может, и осознавание происходящего в целом. Увы, сейчас я разве что могла лежать, удивляться и тихонько постанывать из-за собственного открытия.

Когда же любопытство моё совсем меня доконало, то я решила немного задрать край ночнушки, чтобы посмотреть, что же у меня там…

– Кто ты? – услышала я грозные слова сбоку от себя и ужаснулась из-за собственной глупости.

Не успела я сдвинуться и на миллиметр в сторону заветной двери, чтобы скрыться, как меня схватили за плечо стальной хваткой, потянули вниз, заставляя откинуться на подушку.

Ох, интересное положеньице! Закусила губу, чтобы не взвыть от обиды на саму себя, а заодно и на Марио, поганца!

Раздался лёгкий щелчок, и в ночной лампе (этаком золочёном канделябре со стеклянным колпаком), стоящей на тумбе, зажглась свеча.

Люпин вначале взгромоздился на меня сверху и захватил мои запястья в довольно болезненный плен.

Но тут выражение лица хозяина плавно перетекло из грозного в изумлённое недоумение:

– Эстебана? Ты?

Пальцы Люпина разжались, и он сел в кровати, обернувшись ко мне спиной.

– Будь добра, оденься и поясни мне, какого чёрта ты делаешь в моей постели? – прозвучали глухие и полные негодования слова.