Киска ректору не игрушка!

Я отчётливо ощущаю в твоих кишках какой-то посторонний магический предмет. Сейчас, вот-вот, почти достал.

Погодите? Но что он сказал? Кишки? Посторонний предмет?!

Не успела я толком испугаться и снова выпустить когти или же, как вариант, хлопнуться в обморок, когда услышала:

– Всё!

В его ладони, как по мановению волшебной палочки, материализовалась опаловая брошка из белого золота с крупным овальным камнем, посверкивающим синим, лиловым, розовым и даже оранжевым.

Э…

Моё сознание экстренно решило закончить сеанс или, если быть точнее, я его потеряла где-то между мыслями: «Какого чёрта она делала во мне?» и «Когда я успела её проглотить?».

Глава 4. Лекарь

Впервые за столь долгое время в ректоре Тейзинской академии Тайн всколыхнулось лёгкое чувство страха и жалость к живому существу, к этому плешивому созданию, потерявшему сознание в его руках.

Всегда собранный, строгий, но, безусловно, справедливый, он старался служить миру эталоном безупречного поведения, и потому не позволял себе лишних эмоций.

Тем более, что неуёмный магический дар требовал от Люпина высочайшего самоконтроля. И он его демонстрировал всем и каждому. По крайней мере, так считал сам магиус. Как же реально обстояли дела, знал во всех подробностях только его личный лекарь, сеанс у которого ректор сейчас пропускал из-за утреннего инцидента.

«Боги праведные! Я впервые в жизни опаздываю на такой невозможно большой срок!» – мысленно сокрушался Люпин.

Когда он закончил с лечением кошки, то оставил её на кушетке в малой гостиной и наказал слугам покормить животное, как проснётся.

Быстро обувшись в грязные сапоги на босу ногу, ректор выскочил на улицу, намереваясь исправить свою оплошность. Перво-наперво извиниться перед Бифтеном фон Раером, почтенным лекарем, профессором академии наук Тейзина, доктором-протектосом, или иначе защитником разума.

В этот раз ректору Люпину шлось по улице на удивление легко, не нужно было скрываться от солнцепёка. Прошедший дождик оставил после себя лёгкую удушливую сырость, всё ещё стоящую в воздухе. Первые несмелые световые лучики стали пробиваться сквозь вновь побелевшие облака. Защебетали птицы, застрекотали сверчки.