Пират и княжна

А вот мне…

– Ну уж нет, – наотрез отказался я. – Ни за какие менсоры я туда не полезу.

– Ага, а за золотые, значит, да? – Экбен хохотнул. – Ладно, в любом случае уже и так опаздываем.

Пожал плечами, мол, я здесь ни при чем.

Торгаш хмыкнул и прошел дальше к узкой каменной лестнице. И только сейчас до меня дошло, мы же спускаемся в рабовладельческий грот Тики-Рико!

– Слышь, ты, – начал было возмущаться я.

Но тотчас умолк, потому что издалека услышал женский крик.

Вроде бы.

Ускорился, отодвигая в сторону Эка.

– Эй, осторожней, – возмутился он.

Но мне было плевать. Я шел на звук страданий и не желал останавливаться.

– Мерзкий щенок! – услышал я громкий вопль. И еще звонкое: – Он меня укусил!

Я на секунду застыл, когда понял, что не взял с собой оружия. Погань!

Вдох-выдох. Нужно совладать с эмоциями, прежде чем выйти к вооруженным ублюдкам, которых в лучшем случае хотел отделать в лиловые тона, если это то, о чем я думаю.

Работорговцы, прежде чем продать «живой товар», ломали личность, психику, кости рабов, принуждая к беспрекословному подчинению.

Спешно вынырнул из коридора в огромную пещеру. Потолок ее был местами обрушен. А из больших овальных провалов проглядывали солнечные лучи. Удивленно уставился взглядом на три пиратских галеона, снаряженных отличнейшей белоснежной парусиной. Корабли стояли на якорях поодаль от небольшой каменной террасы, на которой была сколочена самая настоящая пыточная.

Сейчас там, наверху, закованный в деревянные кандалы, страдал хиленький парень тринадцати лет. Красные разводы от ударов на его теле заставили стиснуть зубы от злости.

Я, Джонатан Хоуп, выходец из приюта презрения, прекрасно знал боль от истязаний, ведь из-за безденежья и полной безнадеги был вынужден зарабатывать уличными драками до тех пор, пока меня не подобрали. Одно хорошо – прозвище Правый Хук было мне дано не просто так.

Однако, к моему великому сожалению, все здесь присутствующие были вооружены не только рапирами, но и пистолетами. А это уже однозначный проигрыш, стоит лишь разок словить пулю грудью.

И все.

Камень к ногам и тонуть в воде окровавленным трупом.

– А-а-а! – выкрикнул раздетый до пояса паренек, когда по его спине щелкнул кожаный кнут.