Душеприказчица Мерил Пери

Можете не принимать на свой счет, но…

– Но?

– Вы когда-нибудь гуляли по городу с косой в руках и темном плаще на плечах?

Я крепко призадумалась.

– А! – вспомнила я. – Да, было дело. Тогда только-только прошел дождь. А папа попросил отнести рабочий инструмент на ферму, ну я и прогулялась до ворот. Он у меня любит точить оружие. Говорит, что скрежет металла о камень успокаивает его нервы. И поэтому он часто берет, в том числе бесплатные, заказы наточить тот или иной инструмент. Но подождите, почему именно косу? Я и грабли тоже носила к мистеру Чарету.

Поверенный побелел, как от болезни какой, например – желудочной.

– Что ж, – произнес он подрагивающим голосом. – Тогда я абсолютно уверен. В-вы, безусловно, справитесь с нравами местных жи-жителей. Прошу меня п-простить.

И он выскочил из кабинета, громко хлопнув дверью.

А я осталась сидеть на стуле и недоуменно взирать на портрет предка Вторчика. Кстати, об этом: как успела выяснить, подписывая бумаги, имя у молодого господина имелось, и немного иное.

Одного не пойму: почему из-за прогулки с косой до городских ворот я заслужила прозвище «та самая»? Ну, не буду расстраиваться. Это не так важно.

Важно другое. Найти свободную спальню, устроиться, написать маман о первых успехах и начать свою работу в новом качестве. Иными словами, начать душеприказывать целому городу.

* * *

Угрюмый-угрюмый, Алистер Виндоухард Второй сидел в кресле, там, где его оставила новая душеприказчица из Ирвинтведа, очаровательная (по его мнению) и невероятно загадочная Мерил Пери. Его Мерил Пери. Только она об этом еще не знает.

Молодой господин думал. И думы его были далеко не веселы и праздны, как могло показаться на первый взгляд.

«В высшей степени занимательная личность», – пронеслось в его голове, когда взгляд опустился к валяющимся под ногами инструментам и металлической пластине, поблескивающей в унылой серости хмурого дня.

Подняв лом, Алистер сноровисто махнул им в воздухе несколько раз. Шу-ух. Шу-ух. Послышался тонкий звук, когда парень переложил тяжелый инструмент из одной руки в другую, придя к интересному выводу.

«Этот лом не раз и не два уже пускали в ход! – Он широко раскрыл глаза, заметив сточенные края и мелкие зазубрины. – Кто-то очень любил его.