Метресса Ланс

– Ммм… – промычала я, давая понять, что готова слушать весть.

– Он спросил, поможем ли мы с оружием?

Сразу ответить на вопрос, я не могла, потому что никак не могла собрать в кучу мысли в голове. Они метались между Евой, гай Лансом и Светланой Викторовной, будто я никак не могла определиться, кто я на самом деле.

– подумать надо, – прохрипела я. – ты лучше узнай у него куда это оружие, если найдем положить?

Мальчишка кивнул и убежал. А я минут десять приходила в себя, последовательно собирая хронологию событий.

Вот я с Евой у Бетти и Ева вручает мне кабошон, вот я на похоронах, под сосной, вот в шатре, потом под елкой. Дальше картинки ускорились, и я наконец собрала себя в кучку. Так, и что это со мной такое? ЕСли я так буду въезжать в окружающую обстановку по нескольку минут, то за это время меня уже кто нибудь схомячит или раскроет. Я легла на солому и уставилась на днище арбы, под которой спала. Со всей этими интригами и расследованиями не хватает только скандалов. Нет, не так, это все местная жизнь, а волнует меня в данным момент другое, и даже сказать не волнует, а прямо вибрирует страхом где то в районе солнечного сплетения. Чудилось мне, что Корташевская Светлана Викторовна словно стирается и пропадает, и это ощущение стало неожиданно болезненным. Стала бы Светлана Викторовна с удовольствием носиться с мальчишками? Играть в “войнушку”? Дружить с кнецхом Гленом? И я представила, как дама пятьдесят с хвостиком, прямо в самом расцвете ума и тела, бегает по улице с десятилетним пацаньем, ввязывается в приключения и очень довольная этим. Дело не в габаритах тела дамы, и не в возрасте, а в том, что Корташевской Светлане Викторовне, стерве, умудренной опытом и грузом обязательств, было бы просто не интересно. А вот в этом мире и в этом девчачьем теле – пожалуйста. Я ведь действительно реагирую на людей как самый настоящий ребенок, плавно перетекающий в стадию подростка. Мне интересно все вокруг, у меня есть эмоции, хотя в голове сидит ворчливая тетка. Причем эта самая тетка постепенно тает, заменяется на кого то другого. Нет, это тоже я, только непонятно кто я. Но, черт возьми, мне нравится. Нравится просто бегать с мальчишками и распутывать интрижки, и даже смерть кажется такой настоящей что ли? Да, точно! Я отношусь к смерти не как врач, а как самый натуральный ребенок. ЕСли вспомнить как я смотрела на смерть в десять лет? А никак, это было просто никак, ни горя, ни переживаний, ни страха. Да.