В поисках настоящего

«И ни тебе безумно холодного ветра, готового до-браться до самого сердца, стоит лишь чуть-чуть расслабиться, ни тебе насмешек в скучной школе, ни дурацких ужинов по принуждению», – мечтал он по-английски.

Мать словно бы стояла за дверью, дожидаясь, когда сын поставит в тетради последнюю точку, чтобы нерешительно (в противовес ожидаемому) постучать, прося разрешения проникнуть. Паренек опешил, но, быстро опомнившись, громко пригласил войти:

– Заходи, мам!

Он знал, кто стучится. Отец никогда этого не делал – просто распахивал дверь.

Дверь приоткрылась, в проеме наполовину показалось лицо матери. И лишь затем она зашла «вся».

Мальчик все также сидел на стуле, лишь повернувшись ко входу боком.

Мать заботливо прикрыла за собой дверь. Та даже не скрипнула. Все так же тихонько, боясь издать лишний звук, будто могла кого-то разбудить, неуклюже ступая по ковру, прошла к кровати и села. Кровать лишь обреченно скрипнула под непривычно большой тяжестью.

Из-за лампы, яркости которой хватало лишь на стол да пару метров пола, мать выглядела бесцветно, блекло, словно застряла в черно-белом фото. Она сидела, опустив глаза на собственные руки, с любопытством наблюдая, как они разглаживают невидимые складки на и так идеально ровном халате.

– Ты… – начала безжизненным голоском «черно-белая» мать. – Ты уроки как… Уже сделал?

Он кивнул. Была видна растерянность мальчугана – всегда суровая и категоричная мать неожиданно говорит с ним так.

«Оказывается, может быть и так!» – удивленно подумал он.

К тому же он ожидал хорошей взбучки, криков и даже физического наказания, но никак не вопроса об уроках.

– Хорошо, – только и сказала она бесцветно, продолжая наблюдать за движениями своих рук. – А я… Я тут подумала… Хочешь, завтра твой любимый «Наполеон» сделаю? Ты сегодня, считай, ничего целый день не ел. Да и сладкого давно у нас не было. Ты как на торт смотришь?

Мальчик хмурился, не веря в неожиданно свалившуюся щедрость и ожидая спрятанного за пазуху подвоха:

– Было бы неплохо.

– И я так думаю, – сказала она. И замолчала.

Немного помедлив, мальчик все же рискнул и спросил:

– Мам, у тебя все в порядке? – хотя уже сам прекрасно знал ответ.

– Да-да, конечно! С чего это ты вдруг спрашиваешь?

Взглянув из своего «цветного» мира в черно-белый мир матери, парнишка увидел, как та улыбается.