На краю одиночества. Ад

Возвращаясь с учёбы, увидел возле соседнего подъезда гроб. В нём лежала баба Клава, а её двойник со стеклянным взглядом стоял рядом! Показалось, что волосы на голове зашевелились, и я опрометью бросился домой. Тогда списал всё на временный сбой организма после комы. Ну, привиделось, пройдёт.  Не прошло…

Я начал видеть призраков с пугающей частотой. Думал, что тихо схожу с ума. Долго метался в сомнениях, но все же решил поделиться всем этим с единственным другом, который после школы поступил на тот же факультет, что и я.

Помню, когда вернулся в институт после больницы, Серёга никак не мог отойти от шока. Он пытался меня разыскать, когда я не появлялся на учёбе уже несколько дней, но мать не сказала ему ничего вразумительного. По-моему, она даже не помнила, в какой я больнице. Сергей выслушал меня внимательно, задал несколько вопросов про призраков, а потом посоветовал сходить на приём к психиатру. Кажется, я его напугал своими откровениями. А после, на какой-то вечеринке друг по пьяной лавочке рассказал о моей особенности одногруппникам.

Теперь я фрик среди студентов. Одинокий странный парень, лишившийся единственного друга.  Серега извинялся потом. Говорил, что все вышло случайно. Но ситуация уже вышла из-под контроля. Парни откровенно стебались в лицо, считая своим долгом как-нибудь изощренно поглумиться.

Девчонки с тех пор начали шушукаться и хихикать за моей спиной.  Парни же просто перестали общаться, смотрели косо и настороженно.

В стенах родного учебного заведения, я – «чувак со странностями». А за их пределами, честно говоря, нет ни сил, ни времени заниматься обустройством личной жизни.  Вот такая картина складывается на данный момент. Если бы я был художником, написал бы её в чёрно-серых тонах без примеси другой цветовой палитры.

Из воспоминаний вырвал звонок мобильного. Тётушка в очередной раз решила справиться о моём здоровье. Женщина жила в Белоруссии. У неё была большая семья, и находились они, прямо скажем, в довольно бедственном положении. Родственница каждый раз сокрушалась, что не имеет возможности забрать меня к себе, а я, собственно, и не рвался. К своей жизни я худо-бедно приспособился.