Страх ночных улиц. Сумрачное безумия

 – Довольно громко муркнул Снегопад, приподнимаясь. – А ты Горчица, повела себя довольно грубо по отношению к Вожаку. – Раздраженно глядя на кошку, продолжил кот, но уже более спокойно и тихо.

– Прошу прощения – Пробормотала черепаховая кошка, смотря вновь в пол, не смея поднять глаз. Но неожиданно она посмотрела на Лакриму, сверля взглядом, словно говоря, что это не конец.

Феликс лишь кивнул Снегопаду, развернувшись обратно.

– Благодарю, Снегопад. Вы с Горчицей и Полуночницей можете продолжить обход территории, а ты, Черныш.

Неожиданно, он подскочил, тем самым испугал черную кошечку, заставив ее содрогнуться.

Повернувшись, глаза Черныша засияли от гордости и радости.

– Следуй за мной!

Глава 5

Постепенно силуэты начали расходится по своим делам, словно отступая.

Горчица, Снегопад и Полуночница, в отличии от остальных, начали спускаться вниз одной крадущийся тенью.

Котенок кинулся к деревянной двери, и встав на задние лапы и надавив на нее передними, дверь со скрипом открылась, и вмиг за дверью выступил тусклый, желтоватый цвет.

Черныш обернулся, и оглянулся через плечо, указав носом на дверь.

Лакрима кинулась догонять котенка, который уже успел прошмыгнуть в дверь. Только перешагнув порог двери, глаза черной кошечки сразу же увидели святящуюся желтую штуку, которую она видела на день рождении Бабочки.

Она создавала иллюзию танцующих теней, тусклым светом освещая все вокруг.

Благодаря этой штуке, Лакрима смогла разглядеть комнату, где она находится: это была небольшая комнатка, с зелеными, местами, обшарпанными обоими, а по середине лежала кучка с дичью: крысы, мыши и голуби.

От увиденного в животе Лакримы свело от голода, однако она не смела взять что-то себе из этого из-за своей стеснительности и бдительности, хотя прекрасно знала, что коты банды Черной Розы навряд-ли хотят ей навредить.

– Чего ты стоишь? Выбирай! – Радостно муркнул котенок, уже оказавшись возле кучи.

Но застенчивость Лакриме не позволило и смотреть в сторону пищи, а лишь нервно оглядываться по сторонам, стоя неподвижно, словно окаменев.

Повисла тишина, но Черныш, недовольно цокнув, повернулся к куче с дичью, и начал принюхиваться.