Страх ночных улиц. Сумрачное безумия

– Сегодня день рождения у Бабочки! – выкрикнул Ворсик.

Его бело-рыжая шерстка искрилась в рассветных искорках солнца, тем самым делая его блестяшкой. Этот малыш был явно взволнован грядущим праздником. Это выдавало его взъерошенная шерсть, и глаза, бегающие в разные стороны.

– Ее день рождение начнется только ночью. – Заметил рыжий котик, лежащий возле Лакримы, рассматривая каждую шерстинку Ворсика. Его зеленые глаза отражали спокойствие, а тени скрывали его рыжую шерстку, которая была в один-один как у его отца.

– Мы же успеем на ее день рождения, ведь так? – Выдала черная кошечка, поблескивая сумрачными глазами в коробке.

Потянувшись, она вышла из коробки и почувствовала твердый, еще мокрый асфальт под своими лапами. Запах сырости после дождя так и пропитал все вокруг, смешался с приятным ароматом цветов, травы и это предвещало о наступление весны.

Отец наклонился к своей дочери так, что его дыхание было ей хорошо слышно. Нежным голосом он прошептал:

– Конечно.

– Давайте каждый из нас подарит Бабочке подарок. – Предложил зеленоглазый кот. Его взгляд, наполненный добротой и заботой, останавливался на каждом его котенке.

– Да! – С той же радостью крикнул Ворсик, а рыжий котенок по имени Лаки и Лакрима кивнули.

Лакрима повернулась к Джонсу, но тот повернулся на тот бок и что-то тихо прошептал себе под нос.

Повисла неловкая пауза.

Его странности удивляли черную кошечку: он был постоянно ворчлив, в плохом настроении, подозрительности.

Но тут отец Луч, чтобы рассеять тишину, сказал:

– Что ж, мои юнцы, пора кушать! – Указывая на Мусорный Бак хвостом мяукнула Луч, повернувшись к нему.

Котята радостно бросились на тот мусорный бак, по очереди запрыгивая на него, лишь Джонс недовольно закатил глаза, и в медленном темпе проследовал за другими.

Лакрима увидела тревожный взгляд отца, который был заострен на брезгливом брате.

Ночное небо окутало город и звездочки сияли на нем, луна освещала все своим серебристым, пускай и тусклым светом. Легкий ветерок развивал шерстку Лакримы, ее силуэт сливался с темнотой ночного мрака, и лишь ее сумрачные глаза выдавали ее присутствие. На улице были привычные звуки города. Вдалеке где-то двуногие разговаривали на своем языке, который кошечке был непонятен.