У кого план круче? Или с кем переспать, чтобы на утро проснуться знаменитой?

Она уже жалела о том, что ночью не смогла проявить спокойствие и мудрость: «Вместо того чтобы уложить мужа в чистую теплую постель, и оказаться в его глазах преданной женой, я поддалась эмоциям, и теперь клеймо старой законченной стервы мне обеспечено». Она повернула голову вправо, из огромного настенного зеркала на нее смотрела опухшая, измученная, и как была уверена сама Людмила, уже старая женщина. Именно «старая», эти шесть букв казались для нее самыми жуткими и обидными, но в тоже время точнее описать свой внешний вид она не могла.

«Я совершила непростительную ошибку. Хватит слез, довольно эмоций, только холодный ум и точный расчет. Мужчина согласен терпеть рядом с собой стерву и истеричку, но при условии, что она молода, красива и сексуальна. В моем случае, стерва – это не позволительная роскошь. Нужен другой план».

Еще несколько минут ушло на обдумывание дальнейших действий. Затем она встала и аккуратно, ступая босыми ножками, спустилась вниз.

– Марта! – Закричала Людмила. – Быстрей иди сюда!

Женщина в белом переднике, очень похожая на уборщицу в Турецких отелях, сразу же показалась в холле:

– Слушаю.

– Ты видела, когда ушел мой муж?

– Да, Людмила Владимировна. – Домработница опустила глаза, все что она собиралась сказать дальше ей казалось неприличным и вызывало смущение. – В 7:00 я как обычно встала готовить завтрак и обнаружила Евгения Борисовича спящим, прямо возле порога.

– И что?

– Я долго думала, будить его или лучше не вмешиваться. Но время шло, а он все не просыпался, и я побоялась, что он опоздает на работу.

Людмила уже выходила из себя:

– Ты его разбудила и что дальше?

– Сначала он сильно ругался, потом попросил стакан воды и таблетку от головы, а после того как выпил, сразу ушел.

– Ничего не сказал?

– Нет.

На ватных ногах Людмила развернулась, чтобы подняться в комнату.

– Мне подавать завтрак?

– Нет, я ничего не хочу.

Только коснувшись кровати, она сразу же дала волю чувствам, а они в свою очередь выписали пропуск целому морю слез. Истерично захлебываясь в боли и соленой жидкости, она провела на подушке несколько часов.

VII

Разочарование страшнее злости…

Всю ночь Ева просыпалась с точной периодичностью через 50—60 минут. Утро тоже далось тяжело: уставшая, с нудящей болью в области шеи и позвоночнике, она еле подняла себя с кровати.