Жемчужная королева

– Леди Нинэль Магрэт… – С интересом, будто смакуя ее имя, произнес тяжелый голос, с приятной хрипотцой, что появляется  от частого курения папирос, прямо за плечом Нинэль, от чего она невольно вздрогнула.

– Да, – кивнула она разворачиваясь, а взглянув в замораживающие глаза прокуратора поняла,  доказывать свое право на эту должность, оставленную в наследство отцом, придется не одному совету.

Со всех сторон за ней будут следить внимательные, недоверчивые и даже недружелюбные взгляды, ловя и обсасывая, как сахарный леденец, каждый промах и каждое неверное, с их точки зрения, движение.

И ей придется сразу поставить себя так, чтоб оградиться от поучений, распоряжений и покровительственных взглядов всех тех, кто никакого права на это не имеет, но думает совершенно иначе.

Одним словом вести себя так, чтобы все видели в ней лишь управительницу и владелицу комбината, а никак не слабую, или, тем более, симпатичную, девушку с весомым приданным.

***

Глядя, на такую хрупкую и в то же время решительно настроенную девушку Ульво испытал противоречивые чувства в отношении к леди Магрэт: с одной стороны, суровым и почти равнодушным отношением к ней, а с другой – несколько предвзятом или даже пристрасным.

Она напомнила ему его самого, несколько лет назад, с таким же упорством, добивавшегося нынешнего места. Но между ними было существенное различие, что не давало ему зауважать девчонку по-настоящему и поэтому в данный момент он не испытывал ничего, кроме раздражения.

Ему вдруг страстно захотелось вывести ее из этого наигранного равнодушия к происходящему, довести до точки кипения и вдоволь повеселиться над ее беспомощностью перед ним.

Ульво обожал когда перед ним присмыкались, тем более это было приятным если таковой являлась женщина, чью волю ему удавалось сломить. Будь то любовница или просительница.

Чуть позже ему выпадет величайший шанс, вот только желанного удовлетворения Ульво так и не достигнет .

– Знаете леди Магрэт, – с наигранной веселостью и великодушием произнес Ульво, пройдясь при этом оценивающим взглядом по худощавой, по его меркам, фигуре девушке, –  Я был несколько удивлен поведением вашего батюшки.

Я бы на его месте не осмелился доставить своей дочери такие неприятности, сами понимаете, как мыслит нынешнее общество. – И он извиняюще улыбнулся, вот только глаза оставались неизменно холодными и слишком внимательными.

И конечно же от него не укрылось, как Нинэль вздрогнула при упоминании отца и его планов касательно нее.