Однажды в Птопае. Книга 2

Лейтенант Хо обогнал своих подчинённых и «гарцевал» впереди, Матье с пленником двигался на полкорпуса сзади и замыкающим плёлся Отис.

–– Куда? – окликнул Матье командира.

–– В комендатуру…

–– Само собой… В какую?

–– А в какую надо? – обернулся Шитао.

–– Эльфов полагается в центральную

–– Значит в центральную, – Шитао пожал плечами.

Люк полез чесать затылок. Напомнил робким голосом. – Это… мы вроде как не на своём маршруте… Хименис меня арестует, за то, что подверг твою драгоценную жизнь опасности… вот.

–– Отпустите меня, – подал голос Алистер. – Я откуплюсь.

–– Заткнитесь пожалуйста! – попросил его Люк и ткнул кулаком в бок пленника. Эльф стал заваливаться на бок.

–– Да я тебя едва тронул! – возмутился патрульный и перехватил его рукой под живот.

Шитао стал рассуждать. – Скажем, что свернули на ярмарку… нет нельзя… это дисциплинарное нарушение… Отдадим его ребятам из патруля на соседнем маршруте, попросим принять заслугу на себя. Вот и всё.

–– Э-эх, пропала премия… и отгулы, – горько вздохнул Пуле.

–– Командир…, – окликнул Матье лейтенанта. – Наш эльфийский друг… вроде того – помирать собрался.

Хо резко оглянулся, остановил Ария и слез с лошади. Бегом перебрался к Люку, который с трудом удерживал в седле поникшего пленника. С другой стороны подбегал Отис. Чёрные волосы Алистера свешивались ему на лицо, голова болталась как у тряпочной куклы. Шитао и Пуле с растерянными проклятьями, стащили эльфа с седла и уложили его на мостовую.

Его тело стало наполняться светом, затем вдруг вспыхнуло нестерпимо и … исчезло, оставив на камнях мостовой толстый слой золотой пыли по контуру тела.

–– Да чтоб меня Хименис поимел!! – взвыл Люк.

Почти сразу неизвестно откуда поднялся ветер и стал сдувать посмертный пепел. Шитао торопливо достал платок из кармана, захватил большую горсть и ссыпал её в центр платка, аккуратно завязал узелком.

Проблема отпала сама собой.

глава 5

Неформальные отношения.

На прикроватном столике стоял поднос с тремя тарелками. В центре каждой лежало по яблоку, персику, и груше. Эти же фрукты были и в разрезанном виде – дольками вокруг целого плода.

Клаус уже несколько минут смотрел на них и раздумывал, какой из них он хотел бы съесть? И так и эдак выходило, что никакой. При мысли о еде к горлу подступала тошнота.