Пиратская кровь

Джонни был ошеломлен, не понимая, что происходит.

Но потом до него дошло.

– Вы не собирались причинять мне зла, – сказал он, испытывая чувство страшного стыда. – Ты сделал вид, что хочешь убить меня, чтобы заставить говорить.

– Точно, – подтвердил Эвери. Он ослабил хватку и убрал кинжал. – Это старый трюк, который я использую, чтобы добыть сведения.

– Лучшая защита – это нападение, – вмешался португалец.

Оба снова рассмеялись. И Джонни, непонятно почему, присоединился к ним, чувствуя себя частью этого странного соучастия.

– Я был вынужден сделать это, – сказал Эвери. – Я должен был преподать тебе хороший урок.

– Но вопрос в другом, – добавил Бартоломеу сухо. Он развязал пучок своих длинных волос и начал играться с прядью. – Теперь, когда ты знаешь правду, что ты намерен предпринять?

Парень изумился.

– Хочу знать больше, – заявил он.

Некоторое время все молчали. Оба морских волка оставались безмолвными, размышляя о произошедшем. Казалось, они пытались скрыть какой-то секрет.

Наконец старик нарушил молчание.

– Успокойся, – сказал он. – Твоя выдержка меня удивляет, потому, раз ты подслушал наши разговоры, нужно прояснить все. К тому же ты тоже присутствовал при казни Винна, – он опрокинул в рот очередной стакан рома. – Думаю, пришел момент объяснить тебе кое-что о нем. Он не был сумасшедшим, каким хотел казаться.

– Я помню, что он говорил о карте, – проговорил Джонни.

– Я не об этом, – вытащил Эвери сигарету, наполнил ее щедрой горстью табака и засунул в рот. Потом он подал знак парню, чтобы тот передал ему огарок свечи. Взяв свечу, он зажег сигарету и начал курить. – У Винна один глаз был стеклянным. Он потерял свой настоящий глаз во время боя. После договора между Эдвардом Тичем и шаманом, они предложили ему заколдовать глаз, чтобы тот мог ориентироваться в тех водах.

Португалец улыбнулся невесело.

– Хочешь сказать, что речь идет о волшебстве, Беннет?

– Именно, – изрек тот убежденно.

– Я не верю в это, – отозвался Джонни.

– А должен, – обратил тот на него взволнованный взор, вытаращив глаза. – И поскольку никто не сделал этого, я решил эксгумировать повешенного. Вот почему я пришел поздно. Я был на кладбище.

Португалец перекрестился.