Мёртвое сердце

Так бы он и крутился, пытаясь стряхнуть с себя одержимую, если бы в голову не пришла идея – для заклятия изгнания нужен был прямой физический контакт, и именно сейчас Реван и Кера были близки друг к другу как никогда.

А тем временем зрителей становилось всё больше, даже Отик наконец покинул стены своего заведения. Реван закашлялся, никогда ещё ему не приходилось читать заклинания в таких условиях, но выбора не было – либо сейчас, либо никогда. Воздуха не хватало, но никто из местных не сделал ни шага, чтобы помочь или помешать, мага шатало, только посох не давал потерять равновесие.

Реван не произносил заклинание вслух, не мог, ему оставалось лишь сипло шептать в надежде, что каждый звук всё-таки будет произнесён правильно.

С первой строкой хватка одержимой ослабла, Кера застонала от боли, но теперь некромант крепко держал её за руку, не отпуская даже тогда, когда девушка оказалась на земле. Реван продолжал шептать заклинание, несмотря на боль в неудобно вывернутой кисти, ему пришлось развернуться к Мистлев лицом.

Девушку трясло в припадке, воздух вокруг сгущался до духоты.

– Я не уйду из этого тела! – взвыла Кера нечеловеческим голосом так, что невольные свидетели ритуала попятились подальше. – У тебя нет такой власти!

– Ошибаешься, – спокойно произнёс Реван, касаясь пальцами лба одержимой.

Лицо Мистлев исказилось до неузнаваемости, она выла, кричала, колотила по земле руками и ногами, изгибалась, но заклинание действовало, и теперь одержимой некуда было деться от пальцев мага.

Должно быть, прикосновение жгло её как раскалённый металл, крик перешёл на визг, какой некромант уже слышал на кладбище.

Когда Реван произнёс последние слова, Кера замерла, неподвижным взглядом уставившись в небо. Тело дёрнулось как от удара, пока наконец изо рта и из носа не пошла серебристая дымка, которая постепенно стала принимать очертания настоящей Керы, мёртвой жены невинно осуждённого кожевенника Клеффа. Толпа ахнула.

– Это же Кера! – пронёсся взволнованный возглас.

Даже стражники, за которыми кто-то послал, стояли, с изумлением глядя на призрака, которого в Озёрном видели уже не раз на улицах. В свете дня после прошедшей грозы Кера не выглядела такой пугающей.

– Дренн убил меня, – произнесла она перед тем, как исчезнуть навсегда.

Призрак женщины медленно истаял в воздухе, а Реван почувствовал как на погосте наконец пришла в работу Печать Упокоения.