Пастух

Прежде всего я поставлю таймер на шесть минут. Затем отпущу вас и дам вам возможность спрятаться в доме. Пока вы будете прятаться, я посижу за этим столом и буду наблюдать, как таймер отсчитает три минуты поистине драгоценного времени. После того как три минуты истекут, у меня останется еще три минуты, чтобы найти вас. И если я найду вас за это время, то вы умрете гораздо более страшной смертью, чем можете себе представить. Если же вы сумеете меня перехитрить и я не найду вас, когда таймер отсчитает ровно шесть минут, то я оставлю вас в покое, и вы никогда меня больше не увидите.

Акерман встал и взял с крючка кухонное полотенце. Затем подошел к одному из шкафов и достал две стеклянные чашки. Морин удивленно следила за безумцем, который поставил чашки на полотенце, крепко затянул его вокруг них, а потом разбил чашки, получив сверток, набитый осколками стекла.

Повернувшись к ней, он продолжил:

– Но прежде чем мы начнем игру, нам необходимо установить правила. Правило номер один: вы должны оставаться в доме.

Когда убийца покинул кухню, Морин собралась с силами и ухватилась за рукоять ножа, заставлявшего ее сидеть на месте. Она начала медленно раскачивать лезвие, но каждое движение причиняло невыносимую боль, грозившую лишить ее сознания.

Она слышала приближение преступника. Его шаги звучали все громче, когда он подходил к кухне.

Морин раскачивала нож вперед-назад, отчаянно стараясь вытащить его из толстой деревянной столешницы. Она не была хилой, но ее нельзя было назвать и очень крепкой женщиной. Ее раны – физическая и душевная – лишали ее последних сил, которыми она обладала. Каждое движение лезвия лишь еще глубже вонзало его в руку, обрезая нервные окончания и причиняя острую боль, устремлявшуюся вверх, а потом вниз по позвоночнику.

Теперь убийца находился в прихожей, то есть практически рядом с кухонной дверью. Морин собралась с духом для последней попытки и с силой, еще остававшейся у нее, потащила нож за рукоятку вверх. От невероятных усилий на лбу у нее выступал пот, который потом смешивался со слезами. Нож поддавался очень медленно, едва ли вообще двигался вверх.