Неправильная сказка

К ним прилагались достаточно длинные ноги и прочие части тела, принадлежащие мужчине. В свете луны черты его лица казались резкими и неестественными, а застывшее на нем выражение не сулило ничего хорошего.

Я попыталась дать задний ход, но негаданное препятствие наклонилось и без видимых усилий дернуло меня вверх. Ноги предательски подкосились, руки помимо воли вцепились в незнакомца, и я почти повисла на нем… но пальцы не разжала. Тем более что и страх, и злость исчезли как по волшебству, а вот любопытство, наоборот, появилось.

Яркого лунного света оказалось достаточно, чтобы рассмотреть очередного похитителя. На вид ему было не больше двадцати пяти, и на бородатого торговца он ничуть не походил. К моему разочарованию, лоб скрывался под длинной косой челкой, и определить наличие рогов не получилось. Неровно подстриженные до плеч темные волосы не мешало бы причесать. И пару листиков из них вытащить. Но и так было вполне симпатично. Нос прямой, аккуратный. Губы сердито сжаты.

Не мальчик, а картинка. Злая такая картинка, да.

Мои пальцы от своей одежды он отцепил на диво быстро и ловко. Одежда, к слову, тоже была чудная, чем-то на мою нынешнюю похожа, только сидела не в пример лучше.

– Кто ты такая? – прошипел парень, напомнив мне рассерженного кота. Может, оттого и страшно не было.

Я открыла рот, но не издала ни звука – проклятая штуковина работала исправно.

К счастью, парень оказался не из пугливых. Пригляделся, досадливо поморщился и снял с меня порядком надоевший ошейник. Вроде бы и неощутимым был, а все равно вздохнула так, словно мельничный жернов с шеи отвязали.

Парень что-то сказал, а я… не поняла! О том, что это был вопрос, лишь по интонации догадалась.

Точно так же было до того, как я обзавелась ошейником.

Значит, то и не ошейник вовсе, и даже не ограничитель болтовни, вернее, не только он, но и… переводчик? Благодаря ему я понимала местную речь и сама могла изъясняться на ней?

Бред расцветал новыми красками…

– Не понимаю! – развела руками я, когда парень отчаялся получить хоть какой-нибудь ответ и явно вознамерился оный вытрясти. – Ничегошеньки не понимаю!

Он застыл, недоверчиво рассматривая меня.