Притворись моей кицунэ

– Рука господина тяжела, одной стрелой он может завалить оленя, тебе повезло, что ты осталась жива. Но рана глубока, не шевелись, чтобы не сбить повязку, – раздался голос откуда-то сбоку.

Лина повернула голову, пытаясь разглядеть мужчину, сидящего у ее ног. В комнате горела всего одна свеча, как раз на столике, где стояли плошки с такой восхитительно пахнущей едой, и эта картина притягивала взгляд девушки куда больше, чем спрятавшийся в тенях собеседник.

– Где я?

– Сейчас вопросы буду задавать я. Что ты делала в охотничьих угодьях нашего императора?

– Императора? Я не знала об этом, просто шла мимо.

– Почему же ты не пошла по дороге?

– Потому, что моя внешность привлекла бы внимание, теперь уже нет смысла это отрицать.

– Я рад, что ты сама готова признаться.

– Но в чем?

– В том, что ты кицунэ.

– Кто?

– Значит, все-таки будешь отпираться? Тогда объясни, откуда же ты такая взялась?

– Меня везли к одному господину. Но его убили.

– Может ты его убила?

– Я?

– Так поступают демоницы.

– Я не демоница! Ай!

Хлесткий удар тросточкой неожиданно обрушился на ее голые стопы. Лина дернулась от боли, и только сейчас поняла, что ее ноги закованы в деревянные колодки.

– Не смей притворяться, лукавое создание!

– Но я не притворяюсь, меня зовут Лина, я приехала издалека.

– Это невозможно! – новый хлесткий удар. – Признавайся, ты хотела напасть на нашего императора?

– Это вы напали на меня! Не надо, пожалуйста! Ой-ёй! Прекрати! – девушка расплакалась.

– Всем известно, что кицунэ не выносят порки стоп и сразу же оборачиваются в лис. Но, раз ты не демоница, тогда кто же ты? – мужчина приблизился к лицу девушки, пытаясь, кажется, прочесть ее мысли своим пристальным колючим взглядом.

– Я чужеземка, меня везли к господину Юн Цзу, но его убили.

– Чужеземцем запрещено ступать на землю Дракона. Только дети Небесного Дракона Извергающего Солнце, могут ступать по этой благой земле, не оскверняя ее.

– Я же говорю, они все убиты. А я просто хотела вернуться домой. Пожалуйста, я ничего не сделала.

Глава 2

Чинхо смотрел на девушку с глубоким осуждением, когда в ее животе раздалась громкая жалобная трель. Желудку пленницы было все равно и на порку, и на допрос, он желал получить еду, от запаха которой его уже скручивало.

Лина густо покраснела, что было заметно даже в полутьме комнаты.