Буквоед

Просто благодаря той энергии, что скапливается в буквах, эта связь увеличивается и становится более влиятельной для физического мира. Отсюда идёт важность артефактов, которые по этим связям воздействуют на ту или иную область. Неважно, мощи ли святых, картина или особая книга – они соединяются и взаимодействуют со всеми своими копиями, пусть даже и кустарными. Вот, например, молитва «Отче Наш», или «Pater Noster»… У неё двойная сила, так как она была записана и Матфеем, и Лукой – двумя сильнейшими магами своего времени.

– Что-то не так?

– Нет-нет, все в порядке. Просто непривычно, когда апостолов называют магами. Сказкой попахивает.

– Маг – это всего лишь человек, знающий законы природы и умеющий с ними обращаться. Апостолам в этом не было равных – их научили понимать и пользоваться законами во имя Любви, – стерев очередную слепую зону моего невежества, Игорь вернулся объяснять природу воздействия молитв. – Оригиналы молитв хранятся где-нибудь в архивах Ватикана, а оттуда по связям помогают любому, кто произнесет звуковое сочетание, являющееся своеобразным кодовым замком к энергии текста.

– Почему боковым? – интересуюсь я.

– Потому что оно меньше подвержено критике разума, – невозмутимо отвечает Игорь и после короткого вздоха встает и, закрыв глаза, как бы расслабившись, начинает, – «Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое…».

Я замечаю, как в воздухе над ним, вспыхивая и угасая, заметались маленькие белые точки.

– «… Да придёт Царствие Твое; Да будет воля Твоя и на земле, как на небе…»

Еле заметные, будто подсвеченные солнечными лучами нити, то пропадая, то возникая вновь, спускаются сверху, чтобы проникнуть в темя Игоря.

– «Хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим».

Из его грудной клетки и позвоночника возникают размытые, как и всё, что я вижу, светящиеся лучи.

– «И не введи нас в искушение, но избавь нас от Лукавого! Ибо царствие твое, и сила, и слава во веки веков. АМИНЬ!»

Лишь стоило Игорю завершить молитву, как его озарило тысячью маленьких искр, равномерно вспыхивающих по границе невидимого шара, внутри которого находился Игорь.

Переведя на него взгляд, я не заметил никаких лучей, нитей, искр и вспышек.