Измена. Осколки моей души

Маришка садись вареники лепи, я тесто уже замесила и творог отвесила. А я на сыворотке сыр стану варить.

Честно говоря, я никогда в жизни никого не ощипывала, но под давлением авторитета тети Васи я села в уголок и взяла в руки дохлого молоденького петуха. Дернула перышко – держится крепко, потянула еще раз, отошло, но мне стало ясно, что процедура будет не быстрой и мало приятной для меня, петуху-то уже все равно. И мне стало за себя как-то обидно, почему, собственно, мне сниться сон, в котором я должна работать на кухне, от чего я не хозяйка имения? Я когда-то читала, что если сон доходит до абсурда, то им можно попытаться управлять.

– Еля! Ты что ж сидишь-то, перья считаешь? Дай сюда петуха, иди овощи чисть. – раздался над ухом голос кухарки, от которого я подскочила.

Уговаривать меня не пришлось, я с радостью вручила тушку Васе и взялась за картошку. Сильно я не утруждалась, морковь и картошка отправились в суп наполовину очищенными, крупными кусками, мне требовалось доказать самой себе, что все происходящее со мной лишь сон и мой дрянной суп никто просто не заметит, он исчезнет из реальности ровно в тот момент, когда слуга вынесет его за дверь на подносе.

Я наливала похлебку для двух конюхов, пришедших на обед, когда мужчина, унесший поднос с едой для господ вернулся, неся всю еду практически не тронутой. По спине у меня пробежался холодок, неужели мой суп заметили и вернули.

– Ох, что случилось-то? Господам не понравилось? – заволновалась кухарка.

– Господин и госпожа разругались. Прямо в столовой. Господин Дарен уехал, будет ли к ужину не известно.

От прозвучавшего имени моей сердце в груди перевернулось. Неужели Дарен тоже здесь и женат на другой женщине? В душе защемило, а на глаза навернулись слезы. За что мне это испытание? Неужели это моя пострадавшая психика так изощренно издевается надо мной?

– А молодой господин отобедал? – продолжала переживать тетя Вася.

– Изволил лишь крендельками угоститься.

– Бедный мальчик, совсем исхудает, а коли жирка не будет – зимой опять болеть начнет.

До меня с некоторой задержкой дошел смысл сказанных слов: у Дарена есть ребенок. Это причинило мне даже больше боли, чем случайно уведенная сцена в кафе, которая немного поблекла в памяти из-за последних ярких впечатлений. Ребенок словно делал Дарена в разы ближе к другой женщине.