Иди на мой голос

– Мне некуда торопиться, и я готова поиграть в Княжну, какое-то время, насладиться красотой этого мира, но связывать себя с вами – я не хочу.

– Мы постараемся дождаться твоего доверия.

С этими словами Исаи покинул купальню, я едва успела отвернуться, чтобы не увидеть лишнего, а после уселась на ступенях. Мне хотелось обдумать произошедший разговор. Я ведь, не собиралась откровенничать с юношей, но ему удалось разговорить меня. На чем он сыграл? На том, что мы были обнажены и находились в воде, в его стихии? Или на смене эмоций: мое раздражение и недоверие от его прихода, в противовес продемонстрированному им доверием, когда он показал свой глаз, что вызвало во мне интерес и сочувствие… Судя по всему, этот синеволосый ментал для меня куда опаснее эльфа и демона.

В задумчивом настроение я покинула купальни и отправилась на ужин, который прошел в тишине. Возможно, Исаи передал наш разговор остальным, и мужчины были погружены в свои собственные размышления. Закончив трапезу, я пожелала всем спокойной ночи и направилась в стеклянную теплицу, сегодня мне хотелось переночевать там.

– Как прошел твой день, малыш? – спросила я ардонита, почесывая ему шейку.

Люми смешно фыркнул. Я опустилась в кресло, ардонит переместился с плеча мне на колени.

– Мне кажется, что я что-то упускаю… Будто я о чем-то забыла… – проговорила я в слух, – Меня что-то настораживает, и эта мысль крутиться совсем рядом, но мне не удается ее поймать…

Янтарные глазки зверька любопытно поблескивали в свете фонариков внутри стеклянной комнаты, потом он потянул носом воздух, повел им в сторону, словно чувствуя какой-то запах.

– Что ты хочешь, Люми? Я не могу открыть эти ящики.

Зверек возмущенно чихнул, выпустив маленький сноп огненных искорок.

– Ты так что-нибудь подожжешь! – я поспешила к ардониту.

Зверек слегка свесился вниз с края шкафа и снова поскреб лапкой.

– Ладно, я попробую снова, если тебе так этого хочется, – я стала наугад пытаться открыть ящики.

На этот раз один из ящиков выдвинулся. Внутри лежал бордового цвета кристалл, поблескивая своими гранями, внутри него что-то пульсировало, или так только казалось из-за преломления света.