Эстер. Повесть о раскрытии еврейской души

Зайдя в Новодевичий, я обнаружила, что монастырскую территорию отделяет от кладбища толстенная стена, в которой наверняка – решила я – полно келий, закутков, всевозможных приделов и башенок. Так оно и оказалось. Подтянувшись на руках, я увидела некое окошечко, или бойницу, или нишу на вполне достижимой высоте. Несколько попыток – и мне удалось через нишу проникнуть внутрь крепостной стены, а дальше уже вся трудность заключалась в том, чтобы не взвизгивать при попадании носом в паутину и не шарахаться при передвижении по темным участкам лабиринта, пока очередная башенка с оконцем не впустит некоторое количество света в узкий проход, по которому я то шла, то бежала, то ползла, то карабкалась вверх, то спускалась по крученой лесенке.

Внезапно я очутилась в луче света, падавшего вполне цивилизованным образом через решетку оконца на голову художника-реставратора, сидевшего за заставленным иконами столом в одной из келий. То был весьма живописный иконописец, или, с вашего позволения, иконописный живописец.

– Что это вы делаете? – спросила я, отдышавшись и с некоторым смущением осознав, насколько странно мое вторжение, если принять во внимание спокойствие созерцательно-трудовой атмосферы в келье и – на ее фоне – степень ободранности моих локтей и джинсов.

– Да вот, св. Пантелеймона подновляю, – ответствовал реставратор.

Казалось, он ничуть не был огорчен помехой, скорее даже ей обрадовался и вполне мог предоставить Пантелеймону ждать сколько угодно.

– У меня лицо сильно испачкано? – сказала я как бы сама себе.

– Какая интересная смесь семитских и европеоидных черт! – отметил реставратор, рассматривая меня и при этом тоже обращаясь как бы к самому себе. После чего добавил: – Нет-нет, вы вполне прилично выглядите. Совсем не видно, что часа два карабкались по монастырским катакомбам. Сокровище искали?

– Нет… Ничего я не искала. Так, интересно было полазить. А вы что, только рисуете или… в священном звании состоите?

– В звании – не состою.

– О, вот это здорово! – я сразу почему-то стала доверчивой и развязной, – а вот знаете ли, когда я зашла в один подмосковный монастырь, то с монашками мне было совсем не о чем разговаривать. А вы бы мне могли ответить на мои вопросы?

– Ну, если сумею… то почему бы и нет. Надо молодежи помогать, – сказал он, как мне показалось, кокетливо, потому что и сам был отнюдь не пожилым.