Я говорил, что лучше промолчать?

 – Каждое утро мама заранее наливает кофе для отца. Это – часть семейного ритуала, который очень нравится им обоим.

– Спасибо. – Принимая дымящуюся чашку из ее рук, отец слегка пожимает мамины пальцы.

Родители обмениваются улыбками. Отец делает большой глоток и передает маме свой синий галстук, который та аккуратно и заботливо ему повязывает. Потом она застегивает верхние пуговицы на его рубашке, а отец с теплотой и любовью смотрит на нее, приподняв подбородок, чтобы маме было удобнее.

– Спасибо, – повторяет он и, наклонившись, целует маму в щеку.

– Папа! – подает голос Чейз. – Меня Джейми толкнул!

– И это ты называешь «толкнул»? – Джейми вскакивает на ноги и грозит брату кулаком. – Я тебе покажу, что значит «толкнуть»!

Отец мог бы показать это лучше…

Нахмурившись, отец поочередно смотрит на них обоих. Подвигает стул и удобно усаживается рядом с Чейзом.

– Когда же вы перестанете ссориться? Джей, тебе в январе уже десять, а это двузначное число. Ты знаешь, что нельзя больше задевать братьев, как только число, обозначающее возраст, становится двузначным?

Джейми растерянно опускается на стул.

– Правда?

– Правда, – с самым серьезным видом подтверждает отец, а затем, разразившись хохотом, весело подталкивает локтем Чейза. Отпивает еще кофе и только сейчас обращает внимание на меня. Выражение его лица становится жестким. Отец отставляет чашку.

– Кое-кто сегодня совсем притих.

– Думаю, дело в этом. – Мама снова достает записку от учителя.

Чувствую, что бледнею.

– Уже пять раз прогулял физкультуру, – добавляет мама, протягивая записку отцу. – Я напишу мистеру Эшеру, что такого больше не повторится. Правда же, Тайлер? Ты обещаешь?

К горлу подкатывает тошнота, я не могу даже говорить, поэтому просто несколько раз киваю.

Отец читает записку, сжав губы; зеленые глаза сердито сверкают. Настроение у него поменялось: отец снова стал злым, и эту злость я скоро испытаю на себе.

– Какого черта ты прогуливаешь? Сам себе создаешь проблемы!

– Ну все, ты влип! – хихикает Джейми.

И он совершенно прав.

Отец ждет объяснений, а я не могу вымолвить ни слова. Даже вдохнуть не получается. Если бы мы были одни, я бы промолчал, но сейчас нужно что-то ответить, поэтому в конце концов бормочу:

– Мне нездоровилось.

Отец приподнимает бровь.

– Пять раз?

Не верит. Всем очевидно, что я лгу. Надо было придумать оправдание получше.