Я говорил, что люблю тебя?

 – А парни еще дрыхнут. – После тех резких слов, что я выдала ему в субботу вечером, отец смягчился и сейчас при каждом удобном случае старался продемонстрировать мне свою доброту. По крайней мере, теперь он знает, что я его не простила и до сих пор злюсь. Так что пусть подлизывается усерднее.

– А она где-нибудь работает?

Вчера Элла, по всей видимости, ни на какую работу не ходила. Когда отец ушел, она убралась в доме, поболтала со мной, немного поворчала на Тайлера и повезла Джейми и Чейза в нужные им места.

– Элла – адвокат по защите гражданских прав, – улыбнулся отец.

Я удивленно моргнула. Вот уж ни за что бы не подумала. Что она за адвокат, если в каждом споре с Тайлером сдается сразу же через несколько минут?

– А почему она тогда не бывает в офисе?

– Она пока сделала перерыв в карьере, – ответил отец и, не давая мне развить тему дальше, прибавил: – Ты говорила, что хочешь пойти сегодня на пляж?

– Да. С Рейчел, – ответила я. А еще с Тиффани и с Меган. Только вряд ли отцу будут интересны такие подробности.

– Если хочешь, Элла тебя отвезет, – предложил он.

Я отнеслась к этим словам довольно скептически, потому что с Эллой мы знакомы всего четыре дня, и просить ее мне неудобно.

– Спасибо. Я поеду вместе с Рейчел.

– Как хочешь. – Отец отпил кофе, заправил рубашку в костюмные брюки и надел галстук. – Ладно, я пошел. Попытаюсь победить пробки Лос-Анджелеса. Иногда у меня это даже получается. Хотя чаще – нет.

– А почему снова в костюме?

– Руковожу.

– А-а-а.

– Буду сегодня в шесть, – предупредил он и, проходя мимо, козырнул мне двумя сложенными пальцами.

Я закатила глаза. Затем подошла к раковине и, налив из-под крана стакан воды, направилась к себе. В коридоре я услышала, как открывается дверь родительской спальни, и, пока Элла не успела меня заметить, рванулась к лестнице.

Я залезла под душ и стояла под струями теплой воды, пока мышцы не расслабились, и я вновь не почувствовала себя бодрой. Заодно не забыла побрить ноги.

– Иден… – Элла без стука вошла в комнату. Я в панике прикрылась полотенцем. – Ой, прости, я…

– Да ничего страшного, – успокоила я мачеху. Хотя как это – ничего страшного? Стою тут полуголая, перед чужим человеком.