Наследники Византии

Перед самым Рождеством постригся в монахи князь Борис Измайлов с четырьмя сыновьями, с женой и двумя невестками. Он отпустил на волю всех холопов, наделив их имуществом и деньгами, продал дом и раздал все, что выручил, нищим на епископском дворе. Вотчины же свои отдавал монастырям – Иоанно-Богословскому, куда постригался сам с сыновьями, и Суздальской Покровской женской обители, куда уезжала жена с невестками. Анна Микулишна возвратилась от великой княгини и рассказывала, как Мария Измайлова, давняя подруга её, приезжала прощаться к государыне.

– Встала перед нами на колени посеред палаты и лбом в пол тычется, а вся уже в черном, как монашка суща… Прощения просит…

Боярыня Воронцова была опять на сносях, грузная и отдышливая. Говорила – в глазах слезы. Шелковым платочком утирала пот с покрытого прыщами лба.

– Дочку, Дуню, родне оставляют…

Анна припала вдруг к плечу мужа и зарыдала. Семен Иванович укрыл жену своей властной рукой.

– Вот и наше народится… безгрешным помрет… – сказала Анна сквозь слезы.

* * *

«… знаешь заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, почитай отца твоего и матерь твою…

Он же сказал: все это сохранил я от юности моей. Услышав это, Иисус сказал ему: еще одного не недостает тебе: все, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах, и приходи, следуй за Мною. Он же, услышав сие, опечалился, потому, что был очень богат».

Семен Иванович часто перечитывал теперь это место в Евангелии.

– Многомилостиве Господи! Неужто душа моя так умерщвлена, что и в последний год перед лицом Страшного Твоего Суда держусь за то, что рассыплется прахом! Я ищу себе оправдания… Ищу оправдания своей привязанности к земному – к жене, к детям моим, к делам княжества, к устроению земли… А в заповеди ведь сказано: «Возлюби Бога Твоего, паче живота, паче всего на свете…».

Так молился Великий рязанский боярин Семен Иванович Воронцов.

– Творче мой! Бог мой от чрева матери моей! Сподоби мя Тебя единого любить всем сердцем, всею душою и мыслию и всею крепостию…

* * *

Нежная дружба Иоанна Третьего с крымским ханом Менгли-Гиреем удивляла и ужасала современников. Несомненно, это был союз двух хищников, выгодный обоим; но когда по наущению Иоанна, Менгли-Гирей разорил и выжег дотла литовский город Киев, Русь содрогнулась.