Наследники Византии

До того, как Михаил пошел учиться, отец был для него целым миром – вселенной: могучий, всезнающий, праведный. Но и сейчас, сравнивая отца с иными, отрок видел, что Семена Ивановича уважают не ложно не только за знатность и богатство… а за что-то еще… Миша скорее ощущал это своим детским умом, чем понимал. Видел он и ту разность, отличие их, Воронцовых, от других рязанцев. В иных боярских семьях не чли Платона… сверстники Михаила больше времени отдавали ратным играм; Миша даже говорил без природного рязанского выговора, без «аканья».

* * *

Семен Иванович проводил последнего гостя – Данилу Глебова, пьяного, кричащего. Проводил боярина с честью, и сейчас вернулся в дом, где, несмотря на глубокую ночь, вовсю кипела работа. Убирали гридницу, сносили на поварню объедки и пустые тарели, хлопотливая Анна Микулишна даже заставила девок мыть в сенях полы. Восьмой день по родах… Семен Иванович огладил жену по плечу, сказал:

– Поди, ляг! Спит новокрещенная наша?

Анна с такой нежностью, с такой любовью поглядела на мужа, что боярин невольно прижал её к себе, впрочем, тут же отпустив, дабы никто из холопов не заметил хозяйской слабости.

– Что? – спросил его недовольно Семен Иванович.

– Михайла… Семенавич… та… апять…

– Завтра, завтра расскажешь мне о проказах Михаила.

– Та… – Приселок помотал здоровой рукой, – спать палягали… гляжу, не спит… Я глаза закрыл, он та шасть… в горницу чита-а-нную.

«Горницей читанной» Приселок называл Крестовую палату, где в сундуках и ларях, на поставцах и полках хранились книги – великие сокровища воронцовского рода.

Михаил пристрастился ходить в Крестовую даже и без дозволения отца. Чаще он просто рассматривал чудные картинки в книге, называемой «О Соломоне цари басни и кощюны о китоврасе» – изображения дворцов, храмов; или глядел портреты византийских императоров, которыми искусные мастера-новгородцы снабдили «Хождение в Царьград странника Стефана».

Боярин попускал этому самовольству сына. В отроческие годы самого Семена Ивановича либерия его отца была подобна святилищу. Только сам хозяин мог войти в эту горницу за семью замками. И Семен Иванович хорошо помнил, как он захлебнулся, утонул в невиданном чудесном мире, описанном Козьмой Индикопловым. Как дивно было узнать, что тверянин Афанасий-купец всего несколько лет назад совершил путешествие в сказочную Индию.