Наследники Византии

Рано утром сенная девка Дарья вошла в горницу боярчат, открыла зимние ставни, оббитые полотном, и сразу неяркий свет из слюдяных окошек пополз по большому турецкому ковру, улыбнулся причудливым цветам и травам, которыми была расписана горница. Мальчики спали. Миша поморщил нос, натянул повыше одеяло и стал похож на сонного хомячка в норке. Несколько минут Дарья любовалась им, улыбаясь каким-то своим девичьим мыслям. Потом, плавно покачивая бедрами, пошла к изразцовой печи, приложила ладони – в горнице было прохладно.

Тут в дверь вошел Приселок, позвякивая кувшином с водой.

– Чего шумишь, Ирад! Дай дитю паспать, шкалярику нашему.

– Та, баярин заругает, – отвечал однорукий дядька.

Дарья жалостливо покачала головой, и её толстая русая коса свалилась с плеча за спину.

* * *

Одетый в праздничный кафтан с яхонтовыми пуговицами, в желтых сафьяновых сапожках, гладко расчесанный, с шелковым платочком в руках – благообразный Мишенька появился в гридне.

Торжественно и с улыбкой смотрел на него отец. Анна Микулишна, тяжелая, готовившаяся вот – вот родить, держала за руку Федора и умильно вздыхала – вот и второй её сын идет в ученье, переходит во взрослую жизнь.

– Ай! Ой! Идет! – закричала из сеней, вбегая, девка Агашка и тут же испуганно отпрянула в угол, будто это было некое чудовище, а не инок Николай, школьный учитель.

Отец Николай, седой, очень крепкий, прямой муж, обучил начальному чтению, письму и счету уже не одно поколение переяславских отроков.

И каждый год, первого декабря, он обходил по обычаю зажиточные дома, где были мальчики семи лет.

Боярская семья низко поклонилась почтенному мужу. Затем Семен Иванович с уставными словами усадил учителя под образа, подвел к нему Мишу и просил научить дитя уму – разуму, а за леность учащать ему побои. Тут боярин взял плетку, передал её учителю и с силой пригнул толстую шею Мишки к земле. Отец Николай легонько стегнул мальчика по спине три раза.

Анна Микулишна тихо заплакала.

Теперь Мишеньке велели сесть около учителя за стол, отец Николай раскрыл перед мальчиком азбуку и, указывая на букву, сказал: «Аз». На этом первое учение закончилось. Миша (его научил Федор) три раза в ноги поклонился учителю и вместе с братом вышел в сени. А слуги принялись носить на стол нескудное угощение.

– Никуда не уходи, – сказал Федя «школярику» в сенях, – сейчас поедем в Солотчинский.