Наследники Византии

Кормить и одевать их, учить отроков грамоте, ратным наукам, а девочек рукоделию. После, девицы, наделенные приданным, выдавались замуж, а юноши обычно оставались при детях своего благодетеля в качестве подручников и исполнителей их воли.

На дворе плескались последние тёплые благодатные деньки. Всё это лето и осень Миша выезжал с Приселком за город – обучаться верховой езде. Шестилетний барчук уже хорошо держался в специально сделанном для него седле, чувствовал коня, но упрямство и своеволие и тут брали верх – Мишка норовил каждый раз пустить скакуна галопом, оставить дядьку позади.

– А вот ваш господин, – сказал четырем отрокам дворский, – его бойтесь, его слушайте.

Миша резво соскочил с коня, подошел к мальчикам, разглядывая их как каких-то зверей заморских. Илларион следил за тем, что бы ребятишки как можно ниже поклонились хозяйскому сыну, а сам почтительно сказал:

– Это отроки, хоть и бедные, Михаил Семенович, но крови господской. Будут тебе служить.

– А играть с ними можно? – вопросил Миша, опять как-то скоса поглядев на мальчиков.

Дворский, скрывая улыбку, серьёзно объяснил:

– И играть можно. А то зазорно тебе, сыну боярина, с дворовыми бегать.

– Ну, пошли!

Мишута понял для себя уже все, рассмотрел мальчиков, и к нему вернулась прежняя живость и проказливость. Не слушая Иллариона, боярчонок потащил отроков за собою в сад, побежал – мальчики неслись за ним со своими котомками, наполненными матушкиными пирогами «на дорогу».

– Да бросьте вы их! – кричал Мишута.

Возле псарни раздался веселый заливистый лай. Холоп проворно отворил калитку.

– Щенки, – тоненьким голоском воскликнул один из мальчиков, – какие!

Мишка елозил толстых бутузов, трепал за холки, давал гладить мальчикам.

– Наум, открой медвежатню, – приказал он.

– Господин не велел, – отвечал холоп.

Мише хотелось пристукнуть ногой, закричать, но с волей отца всё равно не поспоришь.

– У нас был медведь – Сысой, – сказал барчук мальчикам, – он мог на задних лапах стоять и кланяться.

Где-то издалека, с улицы, послышались свист и крики: «Гусь! Гусь!».

– Айда смотреть! – выкрикнул Миша, – Гусь идет…

Отроки бросились за своим толстым и проворным господином через кусты, к забору, обдирая ветхую одежонку, штопанную – перештопанную заботливыми матерями.