Мгновения Амелии

Я переключаюсь на просмотр форумов и статей в интернете, но так и не нахожу доказательства существования дополнительного тиража. Эта книга вообще реальна?

Не важно, что я не в силах ее прочитать. Мне просто необходимо разузнать, почему этот экземпляр напечатан и как Дженна отправила его мне из мичиганского магазина, в базе которого нет упоминаний ни об одной из нас. А также зачем.

Глава 5

Мне приходит сообщение от Марка с улыбающимся смайликом в конце. Он приехал. Я оборачиваю сто первый экземпляр в чистое полотенце для рук, которое достала из сушилки, и осторожно кладу его в холщовую сумку, а из головы не выходит эта радостно-глупая физиономия.

«Радостная физиономия». Даже с зажатыми у тела «Орманскими хрониками», которые так и нашептывают мне о забвении и чудесах, я не могу представить себя использующей смайлики. Не существует эмодзи, который выразил бы «смерть моей лучшей подруги».

Марк и Триша пытаются создать обыденную, даже немного радостную атмосферу, что меня выводит из себя.

Я сажусь в машину и даже через рубашку ощущаю тепло мягкой кожи под задницей и поясницей. Должно быть, Марк включил обогрев сидений, как только вышел с работы. Со вздохом я позволяю теплу окутать себя.

– Вы же знаете, что на улице больше двадцати пяти градусов?

Он слегка улыбается, отъезжая назад, и колеса машины подпрыгивают на нашей разбитой подъездной дорожке.

Я издаю сухой притворный смешок, который со дня похорон пришел на смену моему неудержимому смеху.

– Ага, как и у всех техасцев, с вашим кондиционером можно задубеть, – говорю я. – Спасибо за подогрев.

– Не стоит благодарности.

Дворники злобно скрипят под потоком дождя, когда Марк увозит нас из паршивого района в центр Далласа, где за коваными металлическими заборами аккуратными рядами расположились настоящие особняки.

Впервые побывав в их доме, я поняла, что он кардинально отличается от моего.

А так как для меня он стал вторым домом, то я исследовала каждый его уголок. Он оформлен в хорватском стиле, поэтому как внутри, так и снаружи преобладают каменные стены, которые миссис Уильямс – Триша, называть ее Триша – украсила великолепными картинами.

Моя любимая написана Винсентом Ван Гогом.