Мгновения Амелии

 – Не хочу ничего слышать об этом. Ты отправила домой хедлайнера[3 - Хедлайнер – наиболее привлекающий внимание публики участник представления, концерта, фестиваля, имя которого стоит в заголовке афиши, выступающий, как правило, в конце.] фестиваля только потому, что он нервничал. Это я понимаю, но все же разочарована, и больше ничего не хочу слышать. Пожалуйста.

Я икаю на слове «пожалуйста». Как убого. Как я убога. Но мне наплевать.

Мы молчим всю оставшуюся поездку, пока проходим через металлоискатели и бок о бок сидим в ожидании посадки.

Пока самолет заходит на посадку, я все-таки спрашиваю ее, почему же она не открылась мне сразу, почему выжидала.

– Если бы я рассказала раньше, это что-то бы изменило? – почти констатирует она; однако у меня не осталось эмоциональных сил, чтобы возразить ей, что это не ответ.

Я плакала перед подругой тысячу раз, она же передо мной только однажды.

Нам было почти пятнадцать, дружба только зарождалась, но уже тогда я отлично понимала, что в ее душе накрепко засела привязанность к их коту, Муту, хотя для посторонних это было не так очевидно. Дженна устраивала целое представление, ворча о том, как сильно он линяет или рвет ее одеяло острыми когтями, но если вечером кот не лежал в изножье ее кровати, она самостоятельно его приносила.

– Он будет орать под дверью, – поясняла она.

В один морозный день кот проскользнул мимо ног мистера Уильямса и стремглав умчался в незнакомую ему местность. Вечером мне нужно было возвращаться домой, но никто и не думал беспокоиться о пропавшем животном.

– Вернется, – заверил мистер Уильямс, – всегда возвращается.

Но Мут так и не пришел. Ни той ночью, ни следующей.

Подруга не признавалась, что беспокоится, но на третий день вместо упорной работы над эссе по «Ромео и Джульетте» она не сводила хмурого взора с окна.

– Дженна.

– Да? – Она не взглянула на меня, по всей видимости, не осознавая собственных действий.

– Давай пройдемся, – предложила я, – на улице хорошо.

Отвлекаясь, Дженна перевела на меня взгляд.

– Там всего десять градусов, – пожаловалась она, но все равно стала натягивать через голову свитер.