Сокрушенная империя

– Задумалась, – заканчиваю я.

Стоун приобнимает меня.

– Поделись со мной, Борн.

Я хочу. Но не знаю, как сказать ему о своих чувствах, чтобы он не разозлился.

– Это начинает беспокоить меня.

Пальцы, рисующие узоры на моей руке, замирают.

– Что?

– Что я не помню, кем была, – признаюсь я. – Мне казалось, это к лучшему… но теперь я начинаю в этом сомневаться.

В его глазах вспыхивает раздражение.

– Это все из-за Оукли?

Я должна быть честной с ним.

– Не знаю… возможно. – Я чувствую, как все его тело напрягается, когда я продолжаю: – Я не могу перестать думать о том, почему оказалась с ним в ночь аварии.

И почему меня так тянет к нему.

– Это так важно? – Стоун тяжело вздыхает. – Я не хочу показаться мудаком, но даже если к тебе вернется память, это ничего не изменит.

Я раздумываю об этом с минуту и понимаю, что в чем-то он прав. Не имеет значения, что я вспомню о своем прошлом, ведь это не изменит мое будущее со Стоуном. Но я так устала чувствовать себя компьютером, с которого удалили документы.

Устала, что все стараются посадить меня в крошечную «безопасную» коробку и дают мне только осколки информации, которые мне приходится буквально выпрашивать. Устала от того, что не контролирую свою жизнь, потому что я многого не знаю.

Однако не хочется расстраивать Стоуна и заставлять его беспокоиться, поэтому просто говорю:

– Наверное, ты прав. – Я рисую фигуры на его животе. – Ты же расскажешь мне, если узнаешь что-то важное о моей прежней жизни?

Мне нужно знать, что он всегда будет честен со мной.

Неважно, насколько эта правда будет неприятной для него.

Стоун прижимается губами к моему виску.

– Ты же знаешь, что я никогда бы не соврал тебе, Борн.

Он прав. Стоун всегда был честен со мной, и у меня нет причин сомневаться в нем.

– Знаю. – Глубоко вздохнув, я решаю рассказать ему еще то, что не дает мне покоя. – Не злись, но Оукли переехал в твой дом. Я встретила его на лестнице, когда он заносил вещи.

Я жду от него какой-то реакции, но он молчит.

Подняв глаза, я вижу, что Стоун уснул. Осторожно выключаю свет и сворачиваюсь клубком рядом с ним, изо всех сил пытаясь игнорировать боль в груди.

Боль от того, что мое сердце хранит какой-то секрет.

Который может все изменить.

Прошлое…

На лицах братьев читается такое же непонимание, как и на моем, когда мы входим в дом.

– Вы, ребята, понимаете, что происходит? – спрашивает Джейс.

Я пожимаю плечами.

– Нет.